Судя по тому, как усилился акцент, Дитрих порядком разволновался.

— Извините, а что не так?

Учёный одним глотом выдул остатки «Non Stop» и швырнул пустую банку в мусорную корзину через полкомнаты. Попал.

— Не так?… Ну, видьите льи, учёные из института Взыскующих ставильи опыты на обычных животных, не мутантах. Девиации имеют место, но…

Я протянул Дитриху вторую банку энергетика.

— Э… да, благодарю. То есть сигналы, зафиксированные в стае слепых псов, они сильные, много мощнее лабораторных. Они отличаются интенсивностью, но в целом похоже.

— И что же это означает?

— Всё что угодно. Если в каждой живой твари имеется частица Божьего, условно выражаясь, дыхания, то в Зоне это становится более явственным. Очень похоже, но сигнал мощнее, его характеристики легче определить.

— Но вы полагаете… — Этим учёным нужно только намекнуть, а дальше все пойдёт само собой. Я решил, что, поддакивая и задавая неопределённые вопросы, помогу Дитриху излагать.

— Я полагаю, — рыжий вскрыл вторую банку, отхлебнул и заговорил спокойней, — что наблюдаемый феномен имеет сугубо материальное объяснение. Но мы не исследовали элитных, как вы выразились, мутантов. Особенно меня интересуют контролёры.

— Вот уж кого бы я предпочел не встречать.

Я дважды оказывался под влиянием контролёра и оба раза убегал, едва почуяв это самое пси-воздействие. Просто мчался прочь. Не разбирая дороги, рискуя угодить в аномалию или нарваться на какого-нибудь другого мутанта… лишь бы не контролёр.

— Или так называемые кровососы, — продолжал Вандемейер. — За счет чего они становятся невидимыми? Эффект слепого пятна, о котором мы говорили, здесь вполне уместен. По крайней мере, эта теория заслуживает проверки.

— Кровососы встречаются в Тёмной Долине, — вслух подумал я. Лучше уж кровосос, тот по крайней мере сходится лицом к лицу, его можно одолеть, и я знаю, как это сделать. — Но туда вдвоём слишком опасно соваться. К тому же дорогу я знаю плохо. Последние Выбросы существенно изменили маршруты. Радиация, аномальные поля…

— Допустим, вдвоём опасно, — кивнул Вандемейер, — а сколько человек требуется?

— Нужен человек, который проведёт в Тёмную долину, это как минимум. А для страховки хорошо бы троих опытных сталкеров.

— Троих помимо вас, Слепой?

Как бы помягче объяснить, что я вообще не в счёт? Я не боец и не следопыт. У меня и стаж-то сталкерский солидный потому, что я не лезу в опасные авантюры…

— Ну ладно, включая меня. Но это очень рискованная затея. Скажите, Вандемейер, а ваш прибор можно использовать таким образом, чтобы мы стали невидимы? То самое слепое пятно, а? Чтобы мы, как кровосос?

— Нет.

— Как вы уверенно отвечаете…

— Я же говорю: с оговорками идут лишь положительные ответы. Любое новое утверждение, любое смелое предположение сопровождается кучей условий. Но «нет» — это всегда «нет». Впрочем, если вы хотите, я могу объяснить подробнее. Вот здесь у меня графики колебаний…

Дитрих выцепил из бесформенной груды бумаг распечатку и протянул мне. Лист, разворачиваясь, потянулся за учёным, его длина стремительно росла…

— Нет, нет, Вандемейер, не надо! Во всяком случае, такие вещи следует объяснять не под энергетик. Вы обедать собираетесь?

— Слепой… я ведь очень больной человек. Алкоголь для меня… э-э-э… кстати, вы мне напомнили…

Вандемейер наугад сунул руку в ворох распечаток, пошуршал там и вытащил плоскую пёстренькую упаковочку. Лекарства какие-то. Я в этом не разбираюсь, я, хвала Зоне, кроме дальтонизма, ничем не страдаю, так что не пришлось с лекарствами плотно знакомиться. Учёный, шевеля губами (наверное, дозу высчитывал), прижал упаковку несколько раз — на ладонь выпали пилюльки. Вандемейер поднес руку ко рту, сглотнул таблетки и быстро запил энергетиком. Я только теперь обратил внимание, какой он бледный.

— Вандемейер… скажите, Вандемейер, зачем вам все это? Зона, опасности?

— Ну… — Учёный опустил голову и стал вертеть лекарства, будто они его вдруг сильно заинтересовали. — Понимаете, я не знаю, сколько мне ещё суждено… Эта зараза сидит внутри меня и ждёт. Рано или поздно сработает. Мне осталось совсем мало времени, Слепой.

— Насколько я знаю, вы могли бы лечь в больницу, там, наверное…

— Да, но никто не гарантирует мне успешного лечения! Они могут законсервировать организм больного, и только. Это значит — оградят от потрясений, от стрессов, которые могут сработать… э… запустить механизм, понимаете? Точно, правильно! Как бомба с часовым механизмом. Да, в больнице выше вероятность, что я протяну на год-два дольше. Или даже пять лет! Пять лет лежать в консервной банке. А здесь — настоящие приключения. Загадки, научные открытия. В наше скучное время так мало открытий и приключений, а здесь… и потом, у меня семья. Восемьдесят процентов моего оклада получает семья, а если я погибну в этой вашей Зоне, страховка обеспечит сыну безбедное существование до тех пор, пока…

— Вы сволочь, Вандемейер. Зона вас дери, какая же вы сволочь!

Я выскочил из номера и напоследок хлопнул дверью. Что я за болван! Только теперь до меня дошло, почему этот яйцеголовый непрерывно заигрывал со смертью. Если бы его растоптал кабанчик, загрызли собаки, если бы ему отбил башку вспыльчивый долговец или продырявил из «Абакана» чересчур нервный боец миротворческого корпуса… страховка! Его семья получит страховку! А рыжий, хотя и уговаривает себя, что жить осталось недолго и что СПИД рано или поздно прикончит его в цвете лет, — но всё-таки смерти он боится. Он хочет, чтобы всё вышло как бы само собой… и готов утянуть меня следом! Зона возьми, какая сволочь…