— Поэтому и богатеем!

— И с чеченцами вы ужасно себя ведете. — Я сказал это погромче, чтобы Лена прикинулась оскорбленной. — Двести тысяч убитых из восьмисот тысяч жителей.

— Представь себе, что корсиканцы захватят заложников во французских школах и театрах. Как отреагирует правительство Франции?

— Плохо, но мы не такие расисты, как вы… И в иммигрантах вы нуждаетесь больше, потому что численность населения у вас падает.

— Да что ты говоришь? А в какой, интересно, стране лепеновский Национальный фронт получил двадцать процентов на выборах? Чтоб ты знал, Жириновский еле-еле дополз до трех процентов, при том что у нас тут проживает двадцать миллионов мусульман!

В любом случае с Сергеем никто не спорил. Как и все царьки местного разлива, он привык толкать речи, не встречая никаких возражений. Да я был и не против, чтобы последнее слово оставалось за ним, при условии, что он оплачивает счета.

— Классно задумано! Мировая шахматная доска перевернулась: американцы поддерживают высокие цены на нефть, чтобы укрепить позиции России по отношению к Китаю. Сечешь фишку? США занимают у Китая сотни миллиардов, покупают на них арабскую нефть и сжигают ее, загрязняя атмосферу, — а все, чтобы подпереть нас! Гениально, правда?

Сергей был гораздо забавнее, когда упрекал меня в пристрастии к старым теткам.

— Сколько лет твоей последней? Двадцать два? Октав, кончай дурить. С этой минуты ты должен зажигать только с целками вроде Лены. Девственницы же тоже святые, по вашей французской религии, да?

— Зато я не святой, нимбы у меня только под мышками.

— Пользуйся дезодорантом «Ethiaxyl», сын мой.

Сергей спал только с девочками от 15 до 18 лет. У него была целая теория о неверности:

— В основе всех разводов лежит брак. Не будь семьи, было бы гораздо меньше убийств. Людское отчаяние вызвано общеизвестными причинами — супружескую пару по-прежнему позиционируют как модель счастья, тогда как она уже давно не жилица в современной цивилизации. Мы упорно впариваем людям недостижимый идеал. Мир от этого подыхает!

— И все же, Сергей, нельзя менять женщин каждую ночь. Должен существовать способ сдерживать «адское дыхание желания». Вот Блаженный Августин преуспел на этом поприще.

— Ну, это он из любви к Богу.

— И Будда тоже.

— Будда был тот еще жиртрест, что ему оставалось, никто его не хотел!

— Если людям приятно жить в паре, значит, тому есть причина…

— Реклама. Кино. Женские журналы. И те, и другие, и третьи вдалбливают нам чудовищно реакционные идеи, как будто шестидесятых годов и в помине не было.

— Нет. Это любовь. Люди мечтают о том, чтобы любовь длилась как можно дольше. И супружеские пары держатся не только на желании. Даже секс лучше, когда любишь. Женщинами нельзя вот так кидаться. Ведь бывает, что привязанность возникает постепенно, ты думаешь, что тайна любимого существа тебе известна, но потом замечаешь, что она непостижима, и эта радость взаимопонимания и постоянные открытия рождают в душе ощущение, что чувство вечно. А ежевечерняя смена одного половозрелого тела на другое, да еще неопытное, — это всего лишь идиотская гонка за наслаждением, которое становится все более неуловимым и иллюзорным… Это путь к преступлению. Убийцей становятся не от супружеской жизни, а в погоне за удовольствием. Человеку необходимо строить что-то вдвоем, вместе с родственной душой…

Пауза. Сергей обалдело смотрит на меня:

— Октав, ты с дуба рухнул?

— Нет, я серьезно… От любви можно умереть.

— Ты правда говоришь что думаешь?

— Совсем охренел?! Ха-ха-ха, хорошо я тебя наколол!!

— Сука! Француз поганый! Нет, вы слышали, девочки, что он мне тут заливал, этот mother fucking frantsuzik?

Я не мог долго сопротивляться светскому цинизму, даже если он мне надоел. Искренне влюбленный человек на такого рода тусовке может только обосрать всю малину, а я меньше всего хотел показаться Лене робким и липучим тормозом.

— Знаешь разницу между браком и разводом? Свадьбу празднуют только один раз, а развод — каждый день!

— Поэтому разводиться гораздо утомительнее, чем жениться.

— Верность — единственное средство трахаться без резинки.

— А еще — деньги.

— К вопросу о деньгах: на ближайших выборах тебе придется выбирать между двумя кланами: Абрамовича — Путина и Березовского — Ходорковского.

— ЗАТКНИСЬ, ОКТАВ! Клянусь головой Стивена Сигала, лучше тебе никогда не произносить эти имена в моем присутствии, понял? — Он тискал мой прадовский пиджак своими бешеными красными ручищами. — Поговорим о чем-нибудь еще, мой друг, не то я тебя спалю напалмом.

Мы отлично ладили с Сергеем, пока речь не заходила о продырявленных нефтепроводах и внутренней политике. Как правило, русские крутышки не любят, когда им задают много вопросов, они и сами себе стараются их не задавать. Как и всякому уважающему себя миллиардеру, Сергею нравилось окружать себя начинающими модельками и обдолбанными джетсеттерами, он тусовался не переводя дыхания, как будто ссылка в Сибирь уже назначена на завтрашнее утро… Когда мы, как из пушки, проносились по Москве на его бронированном джипе, за нами всегда следовала машина телохранителей при полной боевой выкладке и лимузин, забитый до отказа обкуренными телками. Я подсоединял свой айпод к авторадио и играл в диджея на колесах (вот мой плей-лист: «2 Many DJ's», «The Methadones», «Prodigy», Джастин Тимберлейк, «Aerosmith» и «ABBA».) Я худо-бедно помогал ему увеличить поголовье дырок и щелок, но мы с ним одинаково нуждались друг в друге. Так зарождается настоящая дружба. Кинув ключи от тачек парковщику во фраке, мы ныряли в толпу вышибал с «ухом» и физиономистов в черных футболках с выпяченной кобурой. Поначалу девочки обалдевали от количества горилл, которых нам приходилось раздвигать на своем пути, просто чтобы поужинать в новомодном ресторане. Всякий раз, входя в очередной холл, выполненный в песочных тонах, Сергей кричал: