– Не стоит благодарности, – криво улыбнулась девушка. – Все так и должно быть. Тебя разрезают на части, а я складываю тебя из кусочков.

Она посмотрела на заживающие царапины на его лбу.

– Ты почти уже поправился.

– Да, – кивнул Казимир пристально глядя на нее. – Но меня преследовали кошмары.

– Кошмары? – Юлианна снова стала обмахивать взмокшую шею воротничком.

– Мне снились оборотни.

– Я бы предпочла чтобы мне снилось что-то более веселое, – вздохнула Юлианна, снова опуская свечу на туалетный столик.

– Мне приснилось, что я сам стал вервольфом, – осторожно сказал Казимир.

– Но ведь раны, которые нанес тебе Кляус, не воспалились, не так ли? – удивилась Юлианна.

– Нет, – отозвался Казимир глядя на кружево бархатного балдахина. – Но я продолжаю видеть эти страшные сны. Мне кажется, что я – нормальный человек, заключенный в тело чудовища.

– А что ты делаешь? – с любопытством спросила Юлианна. – Ты совершаешь только злые поступки, или добрые тоже?

– Только злые, – ответил Казимир, глядя прямо перед собой. – Что бы я ни делал, обязательно получается зло.

– Интересно, почему?… – вслух подумала Юлианна.

Казимир взял ее за руки, и его глаза остановились на округлых плечах девушки.

– Я не знаю, – негромко сказал Казимир.

Юлианна посмотрела на его и свои руки, тесно переплетенные пальцы и моргнула.

– Ты должен попробовать избавиться от этих сновидений.

– Наверное, быть волком мне не так

Страшно, как быть Мейстерзингером, – предположил Казимир, продолжая глядеть на нее.

– Ты боишься быть Мейстерзингером? – спросила Юлианна, и ее голос прозвучал чуть более уверенно. Повернувшись к окну, она глубоко вздохнула:

– Ты прекрасно справишься. Ты уже начал восстанавливать храм Милила, начал подготовку к празднику Урожая, и ты предотвратил попытку переворота. Когда ты поправишься, никто не сможет тебе помешать.

Казимир поднес ее пальцы к губам и поцеловал. Затем он улыбнулся и посмотрел Юлианне в глаза.

– Ты помнишь наш первый настоящий поцелуй?

– Да, – кивнула она, выдергивая пальцы из его руки. – На балконе Хармони-Холла, в ту ночь, когда сгорел приют…

– Удивительно, – пожал плечами Казимир. – Я никак не могу припомнить как это было. Может быть, мы могли бы его повторить?

Юлианна молча склонилась над ним. Осторожно прикасаясь рукой к его раненому плечу, она запечатлела на его губах легкий поцелуй. Прикосновение обожгло ее как огонь, несмотря на то что в комнате и так было жарко. Рука Казимира скользнула по ее волосам, коснулась мочки уха и ласково погладила ее. Юлианна подняла голову и судорожно вздохнула.

В дверном проеме появилась чья-то призрачная фигура.

Юлианна ахнула и оттолкнула Казимира. Странная фигура продолжала стоять в дверях, глядя на них черными пятнами запавших глаз. Казимир сел на кровати и тоже посмотрел на дверь.

Это был Торис. Он был похож на труп и весь дрожал несмотря на жару и духоту. В слабом свете свечи его лицо мрачно белело в темноте, а глаза выглядели мрачно, серьезно и даже зловеще.

– Кас… – прошептал Торис.

Затем его глаза медленно закрылись и он стал падать на пол.

Казимир с проворством, какого в себе и не подозревал, выскочил из постели и ринулся к другу. Юлианна – за ним. Вдвоем они подхватили обмякшее тело и отнесли его обратно на кровать. Пока Казимир укладывал Ториса на мягкие полотняные простыни, Юлианна зажгла еще несколько свечей. Затем они, слегка задыхаясь, уселись в кресла рядом с кроватью мальчика.

– Очнись, Торис, – сказал Казимир и пощекотал мальчику пятку. – Очнись, прошу тебя.

Торис не шевелился, и Казимир вопросительно покосился на Юлианну.

– Проснись, Торис! – негромко окликнула его девушка, похлопав его по руке.

Впалые щеки Ториса понемногу розовели. Веки затрепетали, потом медленно открылись. Зрачки его глаз, однако, были расширены.

– Казимир? – голос Ториса походил на хриплый стон.

– Да, Торис, я здесь, – отозвался юноша наклоняясь вперед.

Торис вздрогнул. Несколько раз быстро вздохнув, он сказал:

– Отошли ее.

– Это Юлианна, она – наш друг, – вымолвил Казимир, удивленно всматриваясь в лицо мальчугана.

– Пусть она уйдет.

Юлианна уже поднялась, отодвигая кресло движением распрямляющихся ног.

– Я пойду… Лучше будет, если я сделаю, как он хочет.

Она обогнула кровать и вышла, на лице ее было ясно написано смятение.

Казимир посмотрел ей вслед, чувствуя подкативший к горлу комок. Когда шаги Юлианны затихли в отдалении, он повернулся к Торису.