Вчера, убедившись, что предпринимаемые меры не дают никакого результата, наши сотрудники решили выйти на прямой контакт с полковником Комаровым. Во время отсутствия полковника Комарова они проникли в квартиру. Однако Комаров каким-то образом понял, что в квартире его ждут. Табельное оружие он оставил в квартире, но несмотря на это ему удалось бесшумно проникнуть в квартиру и напасть на моих сотрудников, которые были вынуждены применить для отражения нападения огнестрельное оружие.

— Игорь Викторович, что у вас там за бардак творится? — недовольно перебил его Андропов — сколько в квартире было ваших сотрудников?

— Трое, Юрий Владимирович — глядя куда-то мимо председателя КГБ, ответил Кондратьев

— Так почему трое ваших оперативных сотрудников не смогли без оружия справиться с одним человеком, к тому же немолодым, пусть даже и полковником милиции?

— Юрий Владимирович, один из моих сотрудников убит, другой тяжело ранен. Комаров применил специальные приемы рукопашного боя и завладел пистолетом одного из моих сотрудников. Иначе действовать было нельзя — секунда промедления и все мои сотрудники погибли бы в этой квартире. Возможные последствия этого трудно даже представить… Мы и так едва успели прибраться до того, как информация о ЧП ушла в дежурную часть.

Андропов задумался. Переносица его медленно белела, что означало, что Председатель с трудом сдерживает свой гнев. Наконец он повернулся к Журавлеву:

— Установочные данные на этого Комарова просмотрели?

— Да, Юрий Владимирович.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Да, Юрий Владимирович. Полковник Комаров всю войну был оперативным сотрудником СМЕРШ, закончил воевать в Вене. После этого перешел в МВД. Судя по всему, такие приемы рукопашного боя он освоил во время войны.

Андропов задумался. Тишина в кабинете сгустилась, стала буквально осязаемой. Наконец он повернулся к Кондратьеву и тихо сказал:

— Вы свободны, Игорь Викторович. Указания по дальнейшим направлениям работы получите сегодня у генерала Журавлева.

Когда за Кондратьевым закрылась дверь, Андропов снова снял очки, тщательно протер их. Журавлев, глядя на Председателя, спокойно ждал. Наконец Андропов решился:

— Вчера в ЦК внесено два предложения. Оба от Щелокова. Первым предложением он предлагает включить ОМСДОН (отдельная мотострелковая дивизия особого назначения — прим. автора) организационно в состав внутренних войск, то есть фактически под свое командование. Ты прекрасно знаешь, что эта дивизия находится в подвешенном состоянии, частично подчиняется нам, частично — Щелокову. Теперь Щелоков решил полностью подчинить ее себе. Предложение это чрезвычайно опасно, позволяет Щелокову получить в свое распоряжение чрезвычайно мощную, хорошо организованную военную часть, расквартированную в Москве. То есть фактически взять Москву под контроль. Это не считая постоянно усиливающихся внутренних войск…

Андропов умолк. Генерал Журавлев продолжал ждать. Наконец Андропов продолжил.

— Второе предложение еще опаснее. Их НИИ обобщило зарубежный опыт и вынесло предложение — переподчинить все следствие МВД либо создать какой-то независимый орган. Якобы надо заимствовать передовой опыт — нельзя чтобы Прокуратура союза ССР одновременно вела следствие и надзирала за ним — получается, надзирала за самой собой. Руденко, конечно, эту атаку отобьет, он не слабее Щелокова, но дело не в этом. Ты прекрасно знаешь, где скрывается настоящая опасность, она не в дивизии в центре Москвы и не в следствии. Она в агентурном аппарате и компромате на всех и вся, в сотрудниках со специальной подготовкой и все это — «Контур», отдел разведки МВД. Информация и возможности «Контура» в руках Щелокова — страшное оружие, сравнимое с тем, что располагаем мы. Оно позволяет разрушить все наши планы — теперь ты понимаешь, Семен, насколько важно установить «Контур» и его сотрудников?

— Понимаю, Юрий Владимирович, прекрасно понимаю — проговорил Журавлев.

— Кто ведет следствие по убийству Комарова?

— Следственная группа Генеральной прокуратуры Союза ССР. Руденко дело не отдает. Следственную группу возглавляет Калинин, следователь толковый…

— Все-таки попробуй забрать следствие к нам, если Руденко не отдаст — ищи подходы к членам следственной группы. Мы должны знать все по этому следствию, может всплыть очень и очень взрывоопасная информация и мы должны иметь время, чтобы должным образом на нее отреагировать. Кондратьева ориентируй на дальнейший поиск «Контура». Все понял?

— Понял, Юрий Владимирович!

— Тогда за работу.

После ухода Журавлева Андропов попросил полчаса ни с кем не соединять. Кружилась голова, ломило виски. Андропов вспомнил, что последний раз она так болела в Венгрии, в пятьдесят шестом…

То, чего впоследствии удалось избежать в Польше благодаря героическим действиям генерала Войцеха Ярузельского, произошло в Венгрии в 1956 году.

Надо сказать, что сама по себе история Венгрии в двадцатом веке — история метаний из крайности в крайность и большой крови. Очень большой.

Сама по себе Венгрия как национальное государство сложилась в начале двадцатого века на обломках Австро-Венгерской империи. Первым ее настоящим лидером был печально известный Бела Кун, о котором стоит поговорить поподробнее.

Бела Кун, по национальности еврей, родился от брака венгерского еврея и кальвинистки. Был призван в австро-венгерскую армию, на территории Украины попал в плен к русской армии, был отправлен на Урал где стал радикальным коммунистом. В 1918 году сражался на фронтах гражданской, применяя такие жестокие методы, что Ленин всех иностранных коммунистов, придерживающихся недопустимо радикальных позиций прозвал «кунеристами».