— Это когда ты сказала ей, что сможешь оплатить учебу в колледже?

— Да, тогда. Она так обрадовалась. — По лицу Йоси снова потекли слезы. — Как она могла? Кем же надо быть, чтобы обокрасть свою родную сестру!

— Ты уверена, что это не Мики их взяла?

— Зачем ей брать собственные деньги? Нет, это Кадзуи. Тем более что и Исси тоже исчез. Думаю, Кадзуи позвонила домой и Мики рассказала ей про колледж. Знаешь, я уже и по мальчику скучаю.

Вспомнив внука, Йоси снова расплакалась.

— Ты уверена? — не отставала Масако. — Это не мог быть кто-то чужой?

Она должна была знать наверняка, но не хотела рассказывать Йоси о своих подозрениях.

— Кроме нее больше некому. Она давно знала об этом тайнике в кухне.

Если так, решила Масако, то деньги действительно взяла Кадзуи. И здесь уже ничего не поделаешь. Она молча смотрела под ноги. Первой ее мыслью при известии об исчезновении денег было, что тут не обошлось без их таинственного противника.

— И что мне теперь делать? — продолжала Йоси. — Что мне делать?

— Откуда я знаю? — сердито бросила Масако. — Наверное, ничего.

— Масако?

В голосе Йоси прозвучали просительные нотки.

— Что?

— Ты не могла бы дать мне немного в долг?

— Сколько?

— Ну, миллион? Хотя я, наверное, обошлась бы и меньшим. Как насчет семисот тысяч?

— Нет, думаю, что не смогу.

Масако покачала головой.

— Пожалуйста! Я не буду никуда переезжать.

Йоси прижала руки к груди, и зонтик у нее над головой опасно накренился.

— Но ты же никогда со мной не рассчитаешься. Давать в долг такие суммы — безумие.

— Ты так говоришь, как будто я пришла к тебе в банк. Тебе же деньги сейчас все равно ни к чему.

— Это тебя не касается, — жестко ответила Масако.

Йоси, вероятно не ожидавшая от подруги такой твердости, помолчала, потом пробормотала:

— Ты ведь на самом деле не такая.

— Учусь быть такой.

— Но ты ведь уже давала деньги на экскурсию.

— Тогда — да, сейчас — нет. Ты сама во всем виновата — позволила дочери обокрасть себя.

— Знаю.

Йоси опустила голову. Некоторое время Масако стояла молча, ожидая продолжения, сжимая и разжимая замерзшие пальцы.

— Вот что, — сказала она наконец, не выдержав повисшего между ними молчания. — Я не дам в долг, а просто дам тебе денег.

— Как это? — обрадовалась Йоси.

— Считай, что делаю тебе подарок, один миллион.

— Ты уверена, что…

— Уверена. Ты ведь не отказала, когда я обратилась за помощью.

В конце концов, подумала Масако, она это заслужила.

— Даже не знаю, как и благодарить тебя. — Йоси низко поклонилась, потом, помолчав, добавила: — Интересно… хотела тебя спросить…

— Что?

— Стоит ли рассчитывать еще на одну такую работу? — Она, прищурившись от бьющего в лицо дождя, пытливо посмотрела на подругу. — Как ты думаешь?

— Я бы не рассчитывала. По крайней мере в ближайшее время.

— Но ты ведь позвонишь, если…

— Тебе так нужны деньги? — глухо спросила Масако.

Йоси, ничего не знавшая о ее проблемах, только пожала плечами.

— Конечно нужны. И никаким другим способом я их не заработаю. Знаешь, они нужны мне даже больше, чем бедняжке Кадзуи.

Она повернулась и через несколько секунд исчезла в своем старом, обветшалом домишке. Вода из разбитого водосточного желоба разливалась по асфальту. Джинсы уже промокли, и Масако трясло от холода.

Дверь на балкон оставалась открытой. Температура упала до пяти градусов. Через распахнутую дверь вливался холодный утренний воздух, так что температура в квартире и за окном была примерно одинаковая. Сатакэ подтянул «молнию» к подбородку. Он лежал на кровати, не раздеваясь, в темно-синей куртке и серых рабочих брюках. Сначала хотел открыть окна, но они были заколочены. Наверное, потому, что выходили на север и прежние жильцы предпочитали тепло холоду.

Квартира 412. Маленькая, тесная, узкая, вытянутая в длину. Две комнаты и крохотная кухонька. Как и в своей прежней квартире в Синдзюку, Сатакэ убрал все раздвижные двери ради дополнительного пространства. Здесь не было никакой мебели, кроме кровати, поставленной так, чтобы, лежа на ней, видеть небо над равниной Мусаси.