Масако посмотрела на панель выставленной из ванной стиральной машины — часы показывали почти двенадцать. Работы оставалось немного. С минуты на минуту должен вернуться с коробками Дзюмондзи. Плечи и бедра ныли, и вообще, в отличие от прошлого раза она чувствовала ужасную усталость. К тому же после смены ей так и не удалось хотя бы немного вздремнуть, и сейчас она хотела только одного: закончить со всем как можно скорее и вытянуться на кровати.

Рядом медленно выпрямилась Йоси. Потянувшись, она хотела, наверное, помассировать затекшую спину, но вдруг замерла с поднятой рукой.

— Вот так дела, даже нос не почешешь без того, чтобы не испачкаться.

— Возьми другую пару перчаток.

— Ну зачем их портить, обойдусь и этими.

— Не глупи. — Масако показала на стопку совершенно новых резиновых перчаток, которые принесла с фабрики. — У нас их более чем достаточно.

— Похоже, Яои все же не придет, — заметила Йоси, стягивая окровавленные перчатки.

— Наверное, не придет, — согласилась Масако. — Я хотела, чтобы она просто посмотрела на все это, хотя бы один раз. Посмотрела и поняла, каково нам пришлось.

— Знаешь, мне иногда кажется, что Яои считает нас более виноватыми, чем себя, хотя и убила собственного мужа. — В ее голосе прозвучало открытое возмущение. — Смотрит на нас сверху вниз, потому что мы сделали это из-за денег, а сама… Мы-то хотя бы никого не убивали. И если уж… — В этот момент в дверь позвонили, и Йоси испуганно вскрикнула. — Кто-то пришел. Должно быть, твой сын.

Масако покачала головой. Нобуки никогда не приходил домой в такое время.

— Думаю, это Дзюмондзи.

— Да, конечно, ты права, — пробормотала, немного успокаиваясь, Йоси.

Посмотрев в «глазок», Масако увидела стоящего перед дверью и с трудом удерживающего перед собой стопку ящиков сообщника. Она помогла ему, и они вместе прошли в ванную.

— Привез, — сказал Дзюмондзи, увидев Йоси.

— И как раз вовремя, — ответила она тем тоном, которым разговаривала с младшими служащими на фабрике.

— Сколько нам нужно? — спросил он.

Масако показала восемь пальцев. «Мусора» оказалось меньше, чем они вначале предполагали, а ящики вместительнее; к тому же Дзюмондзи решил, что голову и одежду, как предметы легче всего поддающиеся идентификации, лучше отвезти самому, а не доверять службе грузовых перевозок.

— Восемь? — удивился он. — Мне кажется, восьми не хватит.

— Тебя никто не видел? — озабоченно спросила Йоси.

— Вроде бы никто.

— А вы кого-нибудь видели?

Более всего Масако опасалась даже не полиции, а тех, других, неизвестных. Если они узнают, чем занимаются в ее доме…

— Никого. Разве что…

— Продолжайте. Кого вы видели?

— На пустыре через дорогу стояла какая-то женщина. Не знаю, что она там делала, но, увидев меня, сразу же ушла.

— Как она выглядела?

— Ну, я ведь не присматривался. Довольно полная, средних лет… Пожалуй, и все.

Наверняка та самая, подумала Масако. Та, которая задавала вопросы насчет участка.

— Тебе не показалось, что она наблюдает за домом?

— Нет. По-моему, она просто осматривалась. Кроме нее, я никого не заметил. Какая-то парочка шла из магазина, но они сюда и не смотрели.

Масако кивнула. Пожалуй, она допустила ошибку, настояв на том, чтобы воспользоваться его машиной. Ее собственная в такой ситуации была бы куда менее заметна.

Они перенесли ящики в машину Дзюмондзи, и он почти сразу же уехал.

— Доставка готовых завтраков, — заметила Йоси, и обе рассмеялись.

Потом они убрались в ванной, оттерли щеткой плитки и по очереди приняли душ. Видя, что подруга начинает посматривать на часы, Масако достала из ящика деньги.

— Твоя доля, бери.

Она протянула перевязанную резинкой пачку. Йоси осторожно, словно боясь запачкаться, взяла деньги и торопливо положила их на дно пакета.

— Спасибо.

Вид денег явно добавил ей настроения.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Может быть, отправлю Мики в колледж. Впрочем, не знаю, я еще не думала. — Йоси пригладила спутанные волосы. — А ты?

— Пока не решила.

У Масако было теперь пять миллионов, но она еще не определила, зачем ей нужны эти деньги.

— Хочу задать тебе один вопрос — Йоси смущенно посмотрела на подругу. — Ты только постарайся понять меня правильно, ладно?