Глаза Питера, без всяких следов катаракты, обратились к Гарду.

Боже… Боже… мой Боже…

Он ухватился рукой за стену.

Щеки Анны и старика частично исчезли. Стали прозрачными.

Я хочу выйти отсюда. Я хочу только выйти отсюда.

Я не хочу смотреть на них.

Ему хотелось заплакать, но он не мог.

Как они здесь могут дышать? Как могут до сих пор оставаться в живых. А может, они вовсе не живы и мне это только кажется? Может быть, это просто иллюзия?

И, как бы опровергая его предположения, Питер посмотрел на него и глухо зарычал.

Питер… ты слышал его рычание…

Ерунда. Иллюзия. Вот и все.

Но он точно знал, что тут и не пахнет иллюзиями. И еще он знал, что услышал рычание Питера не ушами.

Этот звук возник в центре его собственного мозга.

Анна Андерсон открыла глаза.

Забери меня отсюда, — простонала она. — Забери меня отсюда, я оставлю ее в покое, а сейчас я не чувствую ничего, кроме того, что они замышляют убийство, замышляют убийство, убийство…

От неожиданности Гарднер споткнулся и упал. Он попытался встать и не смог. И еще он не мог отвести взгляд от лица сестры Бобби. Ее язык вывалился изо рта, а пальцы дрожали.

Питер продолжал рычать.

Старик открыл глаза.

Мальчик.

Эта мысль предельно отчетливо возникла в голове Гарднера. И он нашел в себе силы мысленно спросить:

Какой мальчик?

Он тут же получил ответ:

Давид. Давид Браун.

Старик единственным уцелевшим глазом смотрел прямо на него.

Спаси мальчика.

Мальчик. Давид Браун. Был ли он частью всего этого, мальчик, пропавший много дней назад, поиски которого так и не увенчались успехом? Очевидно, да.

Где он? — подумал Гарднер.

Шшшшшшшшшшшш…

На Альтаире-4, — ответил наконец старик, — на Альтаире-4. Спаси его… а потом убей нас… Это… это плохо. По-настоящему плохо. Мы не можем умереть. Я пытался. Все мы пытались. Даже (сукасука) она. Так не может продолжаться. Используй трансформер и спаси Давида. Потом отключи провода. Просто оборви их. И взорви это чертово место. Слышишь?

Гарднер увидел, что провода опутывают весь пол, как будто это не сарай, а сцена, подготовленная для выступления вокально-инструментального ансамбля. В некоторых местах провода были скручены вместе и вели к… Ну конечно же к батарейкам, болван.

Он увидел несколько миникомпьютеров — «Атари», «Эппл-2» и «Эппл-3», ТРС-80, «Коммодор». На экране дисплея одного из них светилось слово:

ПРОГРАММА?

(используй трансформер) На пульте управления вспыхивали и гасли разноцветные огоньки. Вспышки носили циклический характер.

Это центр, — в невольном восхищении подумал он. — Это имеет отношение к кораблю. И они приходили в сарай, чтобы пользоваться им. Это трансформер, и отсюда они черпали свою силу.

Используй трансформер и спаси Давида.

Попроси о чем-нибудь попроще, старик. Я никогда не был в ладах с техникой. Я не знаю, как этим управлять.

Но — мальчик.

Сколько же ему было лет? Четыре? Пять?

И куда, во имя всего святого, они отправили его? Ведь даже небо имеет свои границы.

Спаси мальчика… используй трансформер.

Времени на долгие размышления не было. Компания в любое время могла вернуться. Он пристально начал всматриваться в светящийся экран дисплея.

ПРОГРАММА?

Что, если я наберу на пульте слово «Альтаир-4»? — подумал он и увидел, что никакого пульта нет; в тот же момент на экране высветились буквы:

АЛЬТАИР-4

Нет! — протестовал его мозг. — Так не бывает!

Надпись изменилась:

НЕТ ТАК НЕ БЫВАЕТ

Начиная понимать, Гарднер подумал: Отмена! Отмена!

ОТМЕНА ОТМЕНА

Надпись исчезла, и на экране вновь высветилось слово:

ПРОГРАММА?

Он вскочил на ноги и пересчитал провода, идущие к трансформеру. Их было восемь. И шли они из розетки.

Из розеток.

Зачем столько розеток? Они что, изучали какой-то другой язык?

Да. Нет. Они учились «превращаться». Машина учила их этому. А где же батарейки? Что-то я не вижу ни одной. Как же без них?

Он поднял глаза вверх и вновь, на этот раз по-новому, увидел кабель, проходящий через затылок женщины, глаз мужчины. Увидел двигающиеся на месте ноги собаки и удивился, каким же образом ее шерсть оказалась на платье Бобби, разве что если она пользовалась лестницей, чтобы приласкать бигля. Неужели в ней остались какие-нибудь человеческие эмоции?

И он вдруг понял.

Батарейки — это они… А банда друзей Бобби, как вампиры, сосет из них энергию.

Сквозь страх пробилось совершенно новое чувство — гнев, и Гард был этому рад.