Венди была потрясена. Неужели у них с матерью дела обстоят настолько плохо? О Господи, если так оно и есть, а малыш действительно может читать, что они думают друг о дружке… какой же это ад для него! Она вдруг почувствовала себя голее голого, словно ее застукали за чем-то непристойным.

— Ладно, — сказала она. — Ладно, Дэнни.

— Ты на меня сердишься, — произнес он тоненьким голоском, готовый в любой момент расплакаться.

— Нет, честное слово. Я просто… ну… потрясена.

Они миновали указатель САЙДВИНДЕР — 15 МИЛЬ, и Венди немного расслабилась. Отсюда дорога была лучше.

— Хочу задать тебе еще один вопрос, Дэнни. И хочу, чтобы ты ответил мне так честно, как только можешь. Сделаешь?

— Да, мам, — почти прошептал он.

— Папа снова пьет?

— Нет, — сказал он и подавил слова, поднявшиеся к губам вслед за этим простым отрицанием: пока нет.

Венди еще чуть-чуть расслабилась. Она положила ладонь на обтянутую джинсами коленку Дэнни и сжала ее.

— Папа очень старался, — мягко сказала она. — Потому что любит нас. А мы любим его, разве не так?

Он серьезно кивнул.

Она продолжала, будто для себя самой:

— Он не идеальный человек, но он старался… Дэнни, он так старался! Когда он… перестал… то словно в аду очутился. И все еще идет по этому аду. Думаю, если бы не мы, он бы просто сдался. Я хочу поступить правильно. Но не знаю как. Надо уехать? Остаться? Все равно, как если б я выбирала из двух зол.

— Я знаю.

— Сделаешь для меня кое-что, док?

— Что?

— Постарайся заставить Тони прийти. Прямо сейчас. Спроси его, в «Оверлуке» мы в безопасности?

— Я уже пробовал, — медленно произнес Дэнни. — Сегодня утром.

— И что же?

— Он не пришел, — сказал Дэнни. — Тони не пришел.

И вдруг разразился слезами.

— Дэнни, — встревоженно сказала она. — Милый, не надо. Пожалуйста.

Грузовичок вынесло за двойную желтую линию, и, перепугавшись, Венди вернула его обратно.

— Не отвози меня к бабушке, — попросил Дэнни сквозь слезы. — Пожалуйста, ма. Я не хочу туда, я хочу с папой…

— Ладно, — мягко сказала она. — Ладно, так мы и сделаем. — Венди вытащила из кармана рубашки в стиле «вестерн» бумажный носовой платок и протянула Дэнни. — Останемся. И все будет отлично.

Джек вышел на крыльцо и подтянул язычок «молнии» до самого подбородка, моргая на ярком свету. В левой руке он держал работающие от батареек садовые ножницы. Правой вытащил из бокового кармана носовой платок, промокнул губы и сунул его обратно. Снег, сказали по радио. В это верилось с трудом, хоть видно было, как на далеком горизонте собираются тучи.

Перехватив ножницы другой рукой, Джек отправился по дорожке к искусно подстриженным кустам. «Работы немного, — подумал он, — чуть-чуть пройтись, и хватит». Несомненно, ночные холода остановили рост кустов. У кролика вроде бы немного заросли уши, да у собаки на двух лапах появились пушистые зеленые шпоры. Но львы и буйвол выглядели отлично. Легкая стрижка — и дело в шляпе, а потом пусть выпадает снег.

Бетонная дорожка оборвалась внезапно, как трамплин. Джек сошел с нее и прошагал мимо пересохшего бассейна к засыпанной гравием тропинке, которая вилась между садовыми скульптурами до самой детской площадки. Шагнув к кролику, он нажал кнопку ножниц. Они ожили с тихим гудением.

— Здорово, Братец Кролик, — сказал Джек. — Как делишки нынче? Чуточку снимем с макушки и удалим лишнее с ушей? Отлично. А скажи-ка, слышал ты анекдот про коммивояжера и старушку с пуделем?

Звук собственного голоса показался неестественным и глупым, и Джек замолчал. Ему пришло в голову, что звери-кусты не слишком его заботят. Резать и мучить старую добрую живую изгородь, чтобы сделать из нее нечто совершенно другое, Джеку всегда казалось неким извращением. Изгородь вдоль одного из вермонтских шоссе на крутом склоне превратили в рекламный щит, расхваливающий какой-то сорт мороженого. Заставлять природу торговать вразнос мороженым совершенно неправильно. Нелепо.

(Торранс, вас наняли не философствовать!)

Что да, то да. Чистая правда. Джек подстриг кролику уши, смахнув на траву немного сора: веточек и прутиков. Садовые ножницы гудели на низкой, металлической, отвратительной ноте, которая, кажется, присуща всему, что работает от батареек. Солнце сияло, но не грело, и поверить в надвигающийся снегопад было не так уж трудно. Джек работал быстро, зная, что в таком деле прерваться и начать раздумывать означает напортачить. Он прошелся по мордочке кролика (вблизи она вовсе не была похожа на морду, но Джек знал, что, стоит отойти шагов на двадцать, как свет и тени создадут некое ее подобие — свет и тени вкупе с воображением наблюдателя), а потом защелкал лезвиями по его брюху.

Закончив, он выключил ножницы, отошел к детской площадке и резко обернулся, чтобы увидеть кролика целиком. Да, вид у того был достойный. Ну, теперь он примется за собаку.

— Но, будь отель моим, — сказал Джек, — я вырубил бы всю вашу команду, чтоб ей пусто было.

Да, именно так бы он и сделал. Просто срубил бы эти кусты, а газон, который они некогда украшали, засеял бы заново и расставил бы по нему полдюжины столиков под яркими зонтиками. Постояльцы могли бы пить коктейли, нежась в лучах летнего солнышка на лужайке перед «Оверлуком». Шипучку с джином, «маргариту», «розовую леди» и прочие сладкие напитки для туристов. Может быть, еще ром и тоник. Вытащив из заднего кармана носовой платок, Джек медленно обтер губы.