Подшивки газет хранились в подвале. Их составляли сайдвиндерская «Газетт», обанкротившаяся в шестьдесят третьем году, «Эстес-Парк Дэйли» и боулдерская «Камера». Денверских газет не было вообще.

Вздохнув, Джек остановился на «Камере».

Когда подшивка дошла до 1965 года, настоящие газеты сменились катушками микрофильмов. («Пожертвование федеральных властей, — радостно сообщил библиотекарь. — Когда до нас дойдет следующий чек, мы надеемся переснять материалы с пятьдесят восьмого по шестьдесят четвертый годы, но это все делается так медленно, правда? Вы ведь будете осторожны, да? Знаю, знаю. Будет нужно — позовите.) У единственного аппарата для чтения линзы почему-то оказались повреждены, так что, когда Венди положила ему руку на плечо (минут через сорок пять после того, как Джек закончил листать оригиналы газет), у него изрядно болела голова.

— Дэнни в парке, — сказала она, — но не хочется, чтоб он слишком долго болтался на улице. Как думаешь, сколько тебе еще?

— Минут десять, — сказал он. Честно говоря, он уже напал на след последнего этапа захватывающей истории «Оверлука» — лет, прошедших между бандитской перестрелкой и переворотом, учиненным Стюартом Уллманом с компанией. Но ему по-прежнему хотелось скрыть это от Венди.

— Кстати, зачем тебе это? — спросила она, взъерошив Джеку волосы, но тон поддразнивал только наполовину.

— Решил покопаться в истории старика «Оверлука», — ответил Джек.

— Есть особые причины?

— Нет,

(черт возьми, что это ты так заинтересовалась?)

просто любопытно.

— Нашел что-нибудь интересное?

— Не слишком много, — сказал он, и на сей раз ему пришлось приложить усилия, чтоб сохранить любезный тон. Она лезла не в свое дело — так же, как вечно совала нос в его дела, еще когда они жили в Стовингтоне и Дэнни был грудным. Куда ты собрался, Джек? Когда вернешься? Сколько берешь с собой денег? Поедешь на машине? А Эл с тобой едет? Хоть один из вас не напьется? И так далее, и так далее. Она, извините за выражение, и довела его. Он стал пьяницей. Может статься, причина была не только в этом, но, ради Бога, посмотрим правде в глаза и признаем: и в этом тоже. Она пилила, пилила, пилила его, пока не возникало желание дать ей затрещину — просто чтоб она заткнулась и бесконечный поток вопросов

(Куда? Когда? Как? Будешь ты? Ты что?)

прекратился. Вот уж действительно

(головная боль? похмелье?)

головная боль. Аппарат для чтения. Проклятая машина искажает текст. Оттого-то у него эта долбаная головная боль.

— Джек, ты в норме? Ты такой бледный…

Он резко отдернул голову от пальцев Венди.

— Все нормально!

Под его жгучим взглядом она отпрянула, примеряя улыбку, но та оказалась на размер меньше.

— Ну… если ты… пойду, подожду в парке вместе с Дэнни.

Вот она пошла прочь, улыбка растаяла, уступив место недоуменному, болезненному выражению.

— Венди? — окликнул он.

Она оглянулась от подножия лестницы:

— Что, Джек?

Он поднялся и подошел к ней:

— Извини, детка. По-моему, со мной и правда что-то не так. Эта машина… линзы искажают. Жутко болит голова. Аспирин есть?

— Конечно. — Венди запустила руку в сумочку и вытащила жестянку с лекарством. — Пусть будет у тебя.

Джек взял жестянку.

— Экседрина нет? — Он заметил на лице жены слабое отвращение и понял. Когда-то, пока он еще не запил так сильно, что стало не до шуток, они поначалу горько подсмеивались на этот счет. Джек тогда объявил: из всех лекарств, какие только изобрели для отпуска без рецепта, один лишь экседрин способен намертво остановить похмелье еще на подступах. Решительно, это средство — единственное. Он начал мысленно называть свои утренние страдания экседриновыми головными болями, партия № 69.

— Экседрина нет, — сказала она. — Извини.

— Да ладно, — отозвался Джек, — твои отлично подойдут.

Конечно, не подойдут, Венди тоже могла бы догадаться. Иногда она способна быть тупейшей стервой…

— Водички дать? — бодро спросила она.

(Нет, я просто хочу, чтобы ты выкатилась отсюда к ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!)

— Попью из фонтанчика, когда буду подниматься. Спасибо.

— Ладно. — Она пошла вверх по лестнице, под короткой желто-коричневой шерстяной юбкой грациозно двигались красивые ноги. — Мы будем в парке.

— Договорились.

Он рассеянно сунул жестянку в карман, вернулся к машине для чтения и включил ее. Уверившись, что жена ушла, Джек и сам отправился наверх. Господи, какая мерзкая головная боль. Раз человеку пришлось иметь дело с такой вот глазоломкой, так ему должны разрешить законное удовольствие пропустить несколько стаканчиков — чтоб восстановить равновесие.

В наисквернейшем расположении духа Джек попытался выбросить эту идею из головы, которая в жизни еще так не болела. Вертя в пальцах спичечный коробок, на котором был записан номер телефона, он подошел к столу главного библиотекаря.