— У нас уже имеются доказательства их шпионской деятельности, сэр. Я задержал офицера Гено Хилиад пять два, и получил доказательства того, что он является оперативником Альфа Легиона.

Наматжира кивнул.

— Это только начало. Хорошо. Вы допрашивали его?

— Он сопротивляется нам, но мои люди опытны и терпеливы. Я не знаю, как долго человек, даже такой выносливый, как Бронци, сможет терпеть такой уровень боли.

— Обеспечьте мне связь с Примархом, Динас. Один на один. Давайте послушаем новую ложь, которой он окутает меня на этот раз, и заодно посмотрим, сможем ли мы определить его местоположение во время нашего разговора. Подготовить Черных Люцеферов для телепортации.

Чайн кивнул.

— И Динас…

— Да?

— Никакой жалости к этому Бронци. Сломайте его разум, тело и душу, и вытащите все его секреты.

— Да, мой лорд, — ответил Динас Чайн.

Часть 2. Место привала.

Глава десятая

Провидение.

Сонека никогда раньше не перемещался посредством телепорта. И это испытание он не хотел бы повторить. Оно вызвало у него тошноту и дезориентацию, словно его раскрутили по кругу. Астартес же не показал даже отдаленных признаков неудобства.

Телепорт массивной боевой баржи перебросил их всех, Имперцев и чужаков Кабалы, из промозглой пещеры на мокрую каменную платформу посадочной площадки, чуть ниже позолоченного края припаркованного судна Кабалы.

Приземление на посадочной платформе всколыхнуло местную атмосферу. Шел сильный дождь, а от кубических блоков и маслянистых черных куполов валил пар. На 40 километров вокруг их окружали скалы. Частицы воды в воздухе создавали невероятную радугу вокруг скал.

Огромное судно Кабалы, слепящее золотыми и медными отблесками, было слишком большим для восприятия. Сонека с удивлением разглядывал его.

Он осознал, что оно было слишком большим, слишком чужим, слишком неповторимым, по его мнению, чтобы окунуться в безумие. Он отвел взгляд. Он уже видел достаточно экстраординарного для одной жизни.

— Это…, — прошептала Рахсана, — Это… совершенно….

— Я знаю, — ответил Сонека, и мягко отодвинул ее, что бы посмотреть сквозь дождь на черную оправу скал. — Лучше не смотри на это слишком долго.

— Куда мы попали, Пето?

Он улыбнулся.

— Я не знаю. Мы сыграли наши роли. Я не думаю, что это все вопросы на сегодня. Мне кажется, происходит нечто масштабное. Не чувствуешь давящую тяжесть будущего?

Она кивнула и убрала промоченные дождем волосы с лица.

— Конечно, — сказала она.

— Это задача для более сильных умов. — ответил Сонека, — сверхчеловеческий разум, а не наш слабый мозг. Мы должны доверять Астартес, чтобы выполнить то, для чего мы были рождены. Мы должны доверять им, чтобы сохранить наш вид.

— Ты доверяешь им, Пето?

— Мы носим их клеймо, уксор. Думаю, слишком поздно задаваться этим вопросом.

Она оглянулась. Далеко на залитой дождем платформе под охраной Астартес сидел сгорбленный Грамматикус.

— Он ненавидит нас.

— Конечно, ненавидит, мы его предали.

— Это было жестоко.… Использовать его…

— Он использовал каждого, кто попадался ему на пути, — ответил Сонека. — И получил по заслугам. С этой дороги ему не свернуть, к тому же мы дали ему то, чего он хотел.

— Нет, ты должен понять, я любила его, — сказала Рахсана, — или я думала что люблю, и я думала что он любит меня. Я не понимала, кем он был, даже когда он прикасался к моему лицу. Я не понимала масштабов всего этого.

— Ты никогда бы не догадалась. Пешки никогда не воспринимают игру в целом.

Золотой трап, словно изгибающийся язык, высунулся из края судна Кабалы коснувшись краем каменной платформы. Астартес вскинули болтеры, контролируя каждое движение чужаков, выходящих из транспорта. Слау Дха вышел к ним с поднятой головой, украшенной гребнем, игнорируя болтеры.

— Поступил сигнал с боевой баржи. — сказал Герцог Альфарию.

— Содержание?

— Лорд Командир-Наматжира просит личную вокс-аудиенцию. Он волнуется, что вы начали встречу без него.

— Скажи ему, что я не могу ответить сейчас. Скажи ему сохранять позицию и держать свои силы в резерве.

— Это ему не понравится, — сказал Герцог.

— Это его проблемы, — ответил Омегон.

— Так что мне сказать?

— Скажи ему, что я ценю его терпение, и я свяжусь с ним сам. — сказал Альфарий.

Они поднялись на медное судно. Его внутренние помещения не имели ничего общего с человеческими кораблями. Пространство искажалось, закрывая одни коридоры и открывая другие. Стены пылали мягким внутренним светом. Местами потолок, казалось, воспарял в вечность. Сонека чувствовал дискомфорт. Воздух пах как жженый сахар и плавленый пластик. На некоторое время их оставили одних в зале, сформированным из трех золотых лепестков.