Хвастливый рассказ Баклея о том, как он обошелся с арестованным разбойником, шокировал и возмутил Сабрину. Она даже перестала думать о несчастном Ките, которого поклялась спасти… Тогда ее мысли занимал только один человек — Джек Лоу.

В результате она проиграла все!

Чувства вины и стыда переполняли ее душу. Потерять все! Потерять из-за бандита, которого рано или поздно все равно покарает закон! Боже, как можно было вести себя столь глупо и эгоистично?! Забыть, что не только будущее Кита, но и сама его жизнь зависит только от нее одной!

Джек смотрел на Сабрину и видел, как менялось выражение ее лица. На нем отражались то праведный гнев, то упрямство, то сомнение. И стыд…

— Я же предупреждал вас, что карты — игра для бесстрастных обманщиков, — осуждающе покачал головой Джек.

Сабрина умоляюще сложила ладони перед собой.

— Но я же все делала правильно. И немало выиграла до появления того типа.

Он никогда еще не встречал женщины со столь открытой душой, абсолютно неспособной на хитрость или лицемерие. И сейчас просто невозможно было сомневаться в готовности Сабрины отозваться всем сердцем на первое же проявление доброты И сочувствия. Но тогда почему он не чувствует себя победителем?

— Умоляю, скажите, когда мне следовало остановиться? — дрожащим голосом спросила Сабрина.

Сабрина и сама понимала, что совершила непростительный промах. Ведь продолжай она игру с прежней серьезностью и расчетливостью, то, возможно, и добилась бы очередной победы, сорвав столь желанный банк!

— Но всегда существует возможность отыграться, — неуверенно сказала Сабрина.

— Существует. Но нет никакой гарантии, что вы вновь не проиграете. Конечно, можно и рискнуть. Но для этого надо иметь деньги, чтобы сделать ставку.

Джек задумчиво смотрел на уже совсем погасший камин. Но мысленно продолжал любоваться стройной фигурой девушки, а во все более разыгрывающемся воображении ласкалi ее обнаженную грудь, которая, несомненно, должна быть божественной. Если бы Сабрина только знала, как легко, без каких-либо усилий зажгла она огонь в его душе и заставила закипеть кровь в жилах! Но нет! Она не должна даже догадываться об этом!

Сабрина стояла совсем близко, и Джек уловил волнующий шелест от соприкосновения ее одетых в тонкие шелковые чулки ножек.

Он посмотрел на нее и утешающе произнес:

— Разница между нами состоит в том, что я могу позволить себе проигрыш, а вы нет.

Лицо Сабрины перекосилось от душевной боли.

— Не бередите рану!

— Переживаете?

Джеку сделалось почти жалко неопытную девушку, которая мало что могла противопоставить его иезуитской тактике. Виконт ожидал, что Сабрина будет вести себя с ним более вызывающе. Теперь же в его душе шевельнулось что-то теплое, человечное. Но он тут же подавил это чувство и холодным тоном спросил:

— Почему вы не хотите откровенно признаться мне, зачем вам понадобились деньги? Если на развлечения, то я готов дать вам взаймы.

— Что такое? — удивленно выгнула бровь Сабрина. — Вы предлагаете дать мне взаймы, хотя отказались вернуть деньги, у меня же украденные?

— Я уже, кажется, говорил вам, что никогда не объясняю своих поступков, — резко ответил Дарлингтон.

— Тогда не требуйте никаких объяснений и от меня!

— Гордость порой дорого обходится. Вы считаете, что можете себе ее позволить?

— Меня удивляет то, милорд, — презрительно фыркнула Сабрина, — что вы, зная затруднительное положение, в котором я оказалась, находя мое поведение смешным и глупым, тем не менее уплатили за меня долг Баклею.

Джек снова сделал глоток из бокала, который продолжал держать в руках.

— Сказать по правде, я предпочел, чтобы вы были должны не ему, а мне.

— Почему?

Он бросил на девушку откровенный взгляд и усмехнулся одними губами:

— Мне просто не хотелось, чтобы до меня вы достались Баклею.

Щеки Сабрины побледнели от негодования.

— Как это омерзительно! — скривилась она. Дарлингтон пожал плечами:

— Мои мотивы не менее «благородны», нежели намерения Баклея. Но они откровеннее, а потому честнее! Мне также известна манера многих женщин расплачиваться за карточные долги, лежа на спине.

Джек снова поднес к губам бокал, в то время как Сабрина, донельзя возмущенная такого рода откровениями, отрицательно покачала головой.

— У меня есть подозрение, — продолжал он, — что вы, считая себя глубоко оскорбленной, намерены публично назвать Баклея шулером. Этого делать не стоит, поскольку есть большая вероятность налететь на неприятности.