Карета проехала. Джек понял, что остался незамеченным, и с усмешкой наблюдал, как она медленно спускается под горку. Потом посмотрел на небо, все еще усыпанное звездами, уже бледнеющими на востоке, что говорило о близком рассвете.

Покойный дед Джека, будучи навеселе, любил похвастаться, что в молодые годы носил прозвище рыцаря больших дорог. Как и многие другие роялисты, лишенные Кромвелем своих поместий и собственности, он превратился в дорожного грабителя. Объяснял же подобную метаморфозу тем, что ему не на что было жить. Свое новое ремесло дедушка Джека называл временным и уверял всех вокруг, что откажется от него с восстановлением в стране монархии. При этом, как гласила легенда, он и остальные роялисты, ставшие грозой больших дорог, нападали только на своих врагов — сторонников Кромвеля

Сменилось несколько поколений, а дороги в Англии все еще оставались опасными, ибо теперь уже менее знатные господа, нежели дедушка Джека, промышляли на них грабежом.

Может, под действием выпитого коньяка или в силу вдруг возникшего какого-то фаталистического чувства Дарлингтон решил, что за эти последние часы его недооценка самого себя перешла все разумные границы. Им неожиданно овладело страстное желание доказать, насколько безрассудным и дерзким может быть виконт Дарлингтон.

Что, если он позаимствует пару соверенов из туго набитых кошельков этих путешественников, которые воображают, будто огромные состояния надежно ограждают их от всех превратностей этого мира?

— Все дьяволы в аду, вместе взятые, не смогли бы придумать ничего лучшего! — пробормотал Джек и громко рассмеялся.

Подпрыгивание кареты на ухабах и стук колес по мощенной булыжником дороге, казалось бы, делали совершенно нереальной саму возможность уснуть. Разве что вдребезги пьяные или по каким-то причинам лишившиеся сознания люди могли составлять исключение. Миссис Варней не относилась ни к первым, ни ко вторым. Тем не менее она уже давно мирно посапывала, обхватив обеими руками свое полное тело, в то время как голова болталась из стороны в сторону при каждом толчке кареты.

Слишком взволнованная, чтобы даже попытаться заснуть, Сабрина бросала раздраженные взгляды на шипящий фитиль висевшего под потолком фонаря, грозившего в любой момент оставить обеих женщин в полной темноте.

После ужасного разговора с опекуном Сабрина в крайнем раздражении поднялась к себе и легла в постель. Она почему-то была уверена, что этой ночью кузен не исполнит свою угрозу и не отправит ее к своей тетушке. Однако едва голова Сабрины коснулась подушки, в дверь постучали, и на пороге возникла миссис Варней. Безапелляционным тоном, сославшись на приказ кузена Роберта, она велела Сабрине собираться в дорогу…

Чтобы хоть немного защититься от холодного ночного ветра, с воем проникавшего во все щели кареты, Сабрина плотно закуталась в бархатный плащ на меховой подкладке. Под ним было лишь легкое шелковое платье, а ноги девушки были обуты в мягкие домашние туфли. Все это годилось лишь для того, чтобы спуститься на первый этаж и заявить кузену об отказе ехать куда бы то ни было до наступления утра. Что она и сделала. Но…

Сейчас, сидя в громыхающей по булыжникам карете, Сабрина чувствовала, как пылают щеки при одном воспоминании о холодном тоне, которым Роберт приказал двум лакеям насильно отнести ее в карету.

Тем временем сонный кучер снес вниз ее вещи и небрежно забросил на крышу кареты. Буквально за несколько мгновений до того, как они отъехали, опекун Сабрины передал ей в окно кареты вот этот самый плащ и шляпу.

— Надеюсь, вы научитесь скромности и послушанию, моя девочка! — крикнул Роберт со злостью и триумфом в голосе.

Сабрина вытерла полой плаща навернувшиеся па глаза слезы. Как этот человек посмел выгнать ее из дома и заставить покинуть Лондон посреди ночи?! Если он надеялся, что подобное наказание сделает кузину более покладистой и она согласится на брак с лордом Меррипейсом, то…

Кузен Роберт считал ее упрямой девчонкой, привыкшей потворствовать своим желаниям и безнадежно испорченной. Конечно, она могла быть такой! Но все же Сабрину отличало и еще кое-что, помимо пороков, — сообразительность и умение за себя постоять. Вот и теперь она с пользой потратила прошедшие с момента отъезда из Лондона бессонные часы, обдумывая детальный план бегства из-под контроля опекуна.

С холодной решимостью Сабрина снова и снова мысленно перебирала всевозможные способы спасения брата. Но нужны были деньги, чтобы добраться до Шотландии, а там нанять экипаж, который доставил бы ее с Китом в один из прибрежных городов. А затем потребуются немалые средства для переезда в Америку.

Деньги! Сабрине срочно необходимы деньги. От этого зависел успех всего плана. Но денег у нее не было. Ни гроша…

Девушка попыталась занять более удобное положение на жестких подушках сиденья и вдруг почувствовала под собой какой-то твердый предмет. Протянув руку, Сабрина обнаружила, что он лежит в кармане плаща, на полу которого она ненароком села.

Предмет оказался игральной картой из твердого картона с изображением джокера.

— Черный Джек Лоу, — пробормотала Сабрина.

Карту эту она берегла в память первого в жизни выигрыша за карточным столом. Тогда ее сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Она понимала, что шла на риск, а после неожиданного выигрыша решила никогда больше не играть. Но Лотта Лавлейс сумела-таки несколько раз соблазнить Сабрину поставить карту. Проигрыши порой портили ей настроение, но зато от выигрышей она всегда получала огромное удовольствие.