– Пока ты будешь выслеживать Лео?

– Я бы взяла перерыв на ужин, – пошутила Сара с хриплым смехом. – Если у тебя нет других планов. Я имею в виду, господи, я как-то не подумала, что, может, ты куда-нибудь уезжаешь или будешь с кем-то еще.

– Об этом не волнуйся. У меня нет никаких планов. – Прислонившись головой к верхней полке шкафчика, Оливия принялась крутить телефонный провод в пальцах и подумала о Рике Бенце. Ей пришел в голову глупый вопрос, как он будет проводить праздник. Не то чтобы это имело хоть какое-то значение. Затем она вспомнила мужчину в соборе. – Знаешь, кажется, я видела Лео, о, господи, не вчера ли это было?

– Где?

– В соборе Святого Луки.

– Ты шутишь? Лео уже сто лет на мессу не ходит.

– Может, я ошиблась.

Сара объяснила:

– Лео был так зол, когда его выгнали из приходской школы, что он больше никогда не войдет в церковь.

– Он ходил в католическую школу? – с удивлением спросила Оливия, бросая взгляд в окно и видя, как лучи солнца просачиваются сквозь ветви деревьев.

– Пару лет. Он играл в футбол, и его любили, но... ну, его подловили на наркотиках и исключили. Даже тогда он попадал в беду, играя не по правилам. Но я считала его самым лучшим. – Она засмеялась, и смех казался неискренним. – Глупо, а?

– Все влюбленные совершают глупости. – Она снова подумала о Рике Бенце и напомнила себе, что не влюблена в него и никогда не влюбится и вообще нужно забыть о подобных вещах. – Значит, он махнул рукой на церковь? – спросила Оливия, и у нее в голове начала зарождаться какая-то совершенно ужасная мысль. Лео, бывший католик. Может, он вообще сбрендил. Он спортсмен – футболист и стреляет из лука – ростом примерно шесть футов три дюйма. У него голубые глаза, и, судя по тому, как он обращается с женой, человек он жестокий. Но убийца-садист? Нет, она не могла себе такое представить.

– Почти полностью. Просто взбесился, когда я настояла на том, чтобы нас венчал священник. Я уж думала, что он вообще все отменит. Устроил сцену, но в конечном счете все же согласился. Мне кажется, случилось что-то еще, что-то плохое, но он никогда об этом не говорил, а я не допытывалась.

– Он твой муж, – заметила Оливия и подумала о том, что видела Лео в соборе. Он находился в Новом Орлеане. И, возможно, не один день. Он не любит католическую церковь... и у него вспыльчивый нрав. Но для убийства этого мало. Явно мало, напомнила она себе. Затем достала кружку из буфета и, зажав трубку между плечом и ухом, налила кофе.

– Я знаю, что он мой муж. Но, несмотря на это, у нас у всех есть секреты, не так ли? – мрачно заметила Сара, затем добавила: – Так как насчет моего предложения? Составить тебе компанию?

– Шутишь? Конечно, составить. Приезжай ко мне, но не знаю, стала бы я на твоем месте пытаться выслеживать Лео.

– Мы все еще женаты, – напомнила ей Сара. – Помнишь клятву о том, что только смерть разлучит нас?

– Да.

– Что ж, я над этим усиленно работаю.

Оливия набралась терпения, ожидая, что Сара в очередной раз заведет долгий разговор о браке, и будет жаловаться на Лео и при этом клясться, что любит его. Но вместо того чтобы приниматься за старую банальную песню, Сара выпалила на одном дыхании время ее вылета, сказала, что возьмет напрокат машину и доедет до коттеджа на реке, объяснять дорогу ей не нужно, и пообещала позвонить Оливии с сотового из аэропорта Нового Орлеана.

– Буду у тебя завтра.

– У тебя уже есть билет?

– Конечно, есть. Цены страшные, но я не из пугливых, – пошутила она.

– Думаю, мне пора заниматься поисками индейки и клюквы.

– И сладкого картофеля. Я пеку потрясающие пироги со сладким картофелем, – сказала Сара, прежде чем повесить трубку. Настроение у Оливии немного поднялось. Она не горела желанием провести День благодарения в одиночестве, и хотя, по ее мнению, охота Сары на мужа была глупой затеей, по крайней мере, она несколько дней проведет с подругой. Сделав глоток кофе из кружки, Оливия почувствовала внутри приятную теплоту. Может, Сара и ее проблемы заставят ее забыть о Рике Бенце.

Может быть.

Хотя, с другой стороны, это маловероятно.

Бенц не из тех мужчин, которых легко забыть.

И одно несомненно – она не сможет полностью успокоиться до тех пор, пока на свободе этот убийца-садист, который знает ее имя. Она посмотрела на фотографию, где она с бабушкой. Ах, бабуля, если бы ты только была сейчас здесь, – подумала она, глядя на снимок, где бабушка держала ее в воздухе. Тот день был жарким. И виднелась тень. Мрачное напоминание о человеке, который сделал этот снимок. Твой отец.

Ее рука начала дрожать, и какая-то мысль завертелась у нее в подсознании, мысль, которая беспокоила ее с момента звонка Реджи Бенчета... в чем же дело? Что такого странного он сказал? Что?

Они говорили о том, что он хочет ее видеть. Он был непреклонен. Решителен. Что же именно он сказал?

Знаешь, ты единственный ребенок, который у меня остался. Остальных я потерял...

Вот в чем дело! Остальные. Множественное число. Он говорил не только о Чандре. Он был отцом и других детей, о которых она, очевидно, никогда не слышала. Когда? От кого? Был ли он женат снова, или они явились результатом его интрижек? Кто они? Или он просто ошибся?