— Когда мы поженимся, у тебя не будет ни одной любовницы, — заявила Бретта. Она потянула ноздрями воздух и сморщила нос. — Твоя рабыня воняет, Торн. Рядом с ней невозможно стоять. Как только ты сам этого не чувствуешь? Ее нельзя впускать в дом. Отдай мне эту ведьму. Уж я сумею разрушить ее чары.

— Фиона — моя рабыня, не забывай об этом, Бретта.

Красивое личико Бретты исказила злобная гримаса.

— Это мы еще увидим! — вспыхнула она и побежала прочь.

— Напрасно ты обидел ее, сын, — сказал Олаф. — Ведь Бретта принесет в дом огромное приданое. Кстати, она здесь не одна. С нею ее брат, Роло. Он настоял на этом. Хочет сам присмотреть за приготовлениями к свадьбе. Роло ведь старший в семье с тех пор, как умерли их родители. Он отвечает за чистоту своей сестры.

— Не беспокойся. Свадьба состоится, отец. Но сначала я хотел бы хорошенько отдохнуть после долгого плавания.

— Отдохнуть? — насмешливо спросил Торольф, подозрительно косясь на Фиону. — Одному или со своей новой рабыней?

С каждой минутой Фиона чувствовала себя все более и более неуютно. Она прекрасно понимала, что разговор на незнакомом языке идет о ней.

— Что случилось? — спросила она Наконец у Торна. — И кто была та девушка?

— Бретта, моя невеста. Она не хочет, чтобы ты оставалась здесь.

— Так отошли меня домой, — с надеждой в голосе предложила Фиона. — Не гневи свою невесту.

— Точно, отошли ее назад, — согласился Олаф. Он хорошо говорил по-гэльски, — А лучше — убей.

— Ярл говорит на моем языке, — удивилась Фиона.

— А как же, — снизошел до ответа Олаф. — Мы — торговцы. Я говорю на многих языках. И Торольф тоже, и вообще многие. Но если ты собираешься жить на нашей земле, ты должна будешь научиться говорить по-нашему.

— Я хочу вернуться домой, — с вызовом сказала Фиона.

— Привыкай говорить только тогда, когда тебя спрашивают! — рассвирепел Олаф. — Моего сына ты сумела заколдовать, но со мной у тебя ничего не выйдет, не такой я простак! Заговоры меня не берут, а рабы мои знают свое место!

— Отец, Фиона принадлежит мне, — напомнил Торн. — И наказать ее имею право только я. Скоро сюда прибудет учитель Фионы, колдун Бренн. Бренн и Фиона — целители, люди полезные.

Олаф застыл как громом пораженный.

— Не верю своим ушам, — наконец сказал он. — Ты!.. Ты привел ко мне в дом колдуна! Нет, ты точно заговорен. Или рехнулся.

Торн готов был согласиться с отцом. Действительно, нужно быть сумасшедшим, чтобы привести в свой дом Бренна и Фиону. Но что сделано, то сделано.

— Я сам отвечаю за своих рабов, отец, — упрямо сказал Торн. — Сразу после свадьбы я заберу их в свои новый дом.

Краем глаза Торн заметил появившегося брата Бретты, Роло.

«Смотри-ка, успела уже пожаловаться», — с неудовольствием подумал он о невесте.

— Добро пожаловать домой, Торн, — произнес Роло, подходя. — Говорят, у тебя новая рабыня.

Он скользнул по Фионе внимательным взглядом, и то, что он увидел, ему явно понравилось.

— В самом деле хороша, — продолжал Роло. — Только вот сестре моей не понравилась. И немудрено. — Он еще раз поглядел на Фиону. — Слушай, продай ее мне. Она мне приглянулась. Я заплачу за нее сколько скажешь. Эта рабыня будет хороша в постели.

Торн ощутил прилив холодной ярости. На секунду он представил Фиону в объятиях Роло, и от этой картины кулаки его сжались, а голубые глаза потемнели.

— Фиона не продается, — коротко ответил он, затем схватил девушку за руку и потащил прочь.

— Что ему было нужно? — спросила Фиона, едва поспевая за викингом. — И кто это такой?

— Это Роло, брат Бретты. Хотел купить тебя в наложницы.

Фиона на ходу бросила взгляд через плечо и поежилась. Роло выглядел злобным и жестоким, как большинство викингов. Высокий, со спутанными волосами, с неопрятной, доходящей до груди бородой. Густые брови низко нависают над глазами, а на губах застыла неприятная усмешка. Широкие плечи, мускулистые руки — на его совести, должно быть, не одна жертва.

Фиона споткнулась, перестала смотреть на Роло и спросила Торна:

— Но ты не продашь меня, правда? Вместо ответа Торн остановился и прижал Фиону к своей широкой, могучей груди. Посмотрел ей в глаза, увидел притаившийся на их дне страх.

«А ведь надо бы на самом деле продать ее, — подумал он. — Это сразу решило бы все проблемы. Отцу и брату она не понравилась. Бретта и вовсе увидела в ней соперницу, врага».

И все же Торн знал, что не сможет продать эту девушку. Да, он околдован ею, но не только в этом дело. Разве может он продать ее и никогда больше не видеть этих прекрасных нежных глаз, похожих на распустившиеся фиалки?