О да, конечно! Просто позвонить ей и сказать: «Кстати, я боюсь, что забыл Выключить воду десять дней назад». Но если он не позвонит ей, а вода окажется включенной, то ему всю оставшуюся жизнь придется оплачивать счета водопроводной компании.

Я выключил ее! — говорил он себе, но изматывающее чувство тревоги не проходило.

Итак, он все-таки позвонил Джулии. Она, похоже, удивилась, услышав его голос.

— Пол! Что-нибудь случилось?

— Ничего, — грубовато сказал он, сразу же почувствовав себя круглым дураком. — Просто у меня… были некоторые проблемы со сливом в кухне. В мое отсутствие должен был прийти сле.сарь. Я хотел узнать, не спустишься ли ты посмотреть, все ли там в порядке… выключена ли вода.

— Я не видела никакого слесаря, — сказала Джулия.

— Ты что, проводишь целые дни, наблюдая за моей входной дверью?

— Конечно нет. Просто… хорошо, сейчас проверю.

— Не спеши. Я перезвоню позже.

Он дал ей десять минут. Вполне достаточно, чтобы спуститься к нему и вернуться обратно. А потом, перезвонив, как бы невзначай спросит, как она себя чувствует.

— Не похоже, чтобы там побывал слесарь, — сказала Джулия десять минут спустя. — Я не увидела никаких изменений.

— Он, должно быть, только прочистил трубу. Как ты могла что-то заметить? — отмахнулся Пол от этой темы. — Спасибо за то, что взяла на себя труд спуститься. Как… ты там?

— Я? — В ее голосе звучало глубокое удивление. — Прекрасно.

— Тебя все еще тошнит по утрам? — Нет.

— Значит, чувствуешь себя лучше?

Какая захватывающая беседа! Просто искрометная!

— Намного.

Последовало мертвое молчание. Затем Пол с досадой проговорил:

— Был рад тебя услышать. Еще раз спасибо. Пока. — И он повесил трубку.

Господи, какой идиот! С какой стати бросился звонить? Что это ему дало? Совершенно ничего! Но, как ни странно, этой ночью Пол спал намного лучше.

Ребенок становился все больше. К четырем месяцам Джулия уже не могла втиснуться в привычные джинсы и юбки, даже с расстегнутой молнией. Она измеряла ладонями быстро растущий живот и спрашивала себя, что происходит. Ей казалось, что на этом сроке Энни и вполовину не была такой толстой.

И когда она обедала с четой Осборн в следующую пятницу, Энни подтвердила это. Она должна была родить со дня на день и все никак не могла найти удобное положение в кресле.

— Я стала носить одежду для беременных только на пятом месяце, — сказала Энни, затем взглянула на свой живот и вздохнула. — Трудно поверить, что когда-то я была такой же тоненькой, как ты. — Она с завистью посмотрела на относительно небольшой живот Джулии. — Готов на выход, малыш? — спросила она у своего неродившегося ребенка.

— Только не теперь, — быстро сказал Чарлз. — Мы еще не поели.

— Перед родами есть нельзя, — проинформировала его жена.

Муж ошеломленно уставился на нее.

— Что, уже?

Чарлз привстал в кресле, глядя на жену с заботой и тревогой.

— Нет, — улыбнувшись, успокоила его Энни. Она накрыла его руку ладонью и ласково сжала ее. — Я дам тебе знать заблаговременно.

Чарлз судорожно вздохнул и сел на место. Подняв бокал с пивом, он бросил тоскливый взгляд на Джулию.

— Она знает, что я с ума схожу от беспокойства, и тем не менее забавляется.

Джулия усмехнулась. Это действительно было забавно. И трогательно. Наблюдать за этими двоими всегда было забавно и трогательно. У нее комок застревал в горле, когда она смотрела на Чарлза и Энни или Льюка и Кэти. Это были такие любящие, такие созвучные друг другу пары! Льюк и Чарлз, целеустремленные, серьезные мужчины, напоминали друг друга. А их жены были совершенно разными — Кэти немного легкомысленная, Энни ласковая и практичная. И все же оба брака оказались на удивление счастливыми. Джулия завидовала их любви. Завидовала тому, что эта любовь была взаимна.

Возвращаясь домой, Джулия думала о Поле. Она даже не понимала, зачем он звонил ей. Нес какой-то вздор о слесаре. Может, просто хотел узнать о ее самочувствии? А если так, то что это означает?

Ее разбудил телефонный звонок. Джулия села в постели, охваченная паникой, и дотянулась до трубки.

— Что? — хрипло проговорила она. Взгляд, брошенный на часы, стоящие на прикроватном столике, сказал ей, что сейчас еще нет шести.

— Мальчик! — прокричал Чарлз. Вздохнув с облегчением и восторгом, она откинулась на подушки.