Стараясь поправить дело, Джулия принужденно заулыбалась и принялась болтать нарочито беспечно.

Катарина, я так рада за тебя, — говорила она, — наверное, ты очень счастлива! Когда и где будет свадьба? Как долго вы пробудете в Хоукхерсте? И когда вернетесь?

Катарина все время поглядывала на Джона, который повернулся к ним спиной и старательно изучал гобелен с изображением битвы при Гастингсе. Она чувствовала, что он прислушивается к каждому их слову.

— Мы венчаемся пятнадцатого апреля в Лондоне. А в Хоукхерсте пробудем еще двое суток.

— Значит, я больше тебя не увижу? — произнесла Джулия уже своим обычным тоном.

— А ты не придешь на празднество, которое будет дано в нашу честь? — спросила Катарина.

— Не думаю.

— Разве тебя не пригласили? — допытывалась Катарина.

Джулия помедлила с ответом:

— Конечно, пригласили, но… дядя считает, что мне не стоит идти.

— Но почему?

— Катарина, я-то надеялась, что до твоего отъезда мы найдем время побыть вместе. Как жаль, что вы так скоро уезжаете.

Катарина взяла ее за руку.

Давай прогуляемся по саду. — Она обернулась к жениху: — Джон, вы не возражаете, если мы с Джулией удалимся ненадолго?

Хоук повернулся в их сторону. Его взгляд сам собой обратился на изящное, в форме сердечка лицо Джулии.

Катарина, нам нельзя задерживаться. Отец пригласил к обеду гостей, с которыми он хочет вас познакомить. А теперь уже почти полдень.

— Я знаю. Ну пожалуйста! Смягчившись, он сказал:

— Только недолго.

Джулия благодарно взглянула на Хоука и взяла руку Катарины. Девушки поспешили в сад и остановились перед вишневым деревом.

Джулия, тебя что-то тревожит?

Джулия посмотрела на Катарину с совершенно несчастным видом.

Как тебе везет, — прошептала она. — Выйти замуж за сэра Джона!

Катарина застыла, вообразив, что Джулия признается во внезапно вспыхнувшей страсти к Джону Хоуку.

Мой дядя хочет, чтобы я обручилась к моему шестнадцатилетию, до которого осталось всего полтора месяца. Он ограничил число претендентов до трех. О Боже! Лорд Кэри в три раза старше меня, хотя все еще отлично выглядит, но у него уже было две жены, и он имеет шестерых детей. Ральф Бенстон — тощий, прыщавый мальчишка, и все время дает волю рукам. А третий, Саймон Хант, вообще-то очень добрый, но ужасно толстый. Я их всех ненавижу!

— Ох, Джулия, — вздохнула Катарина, не зная, что сказать. Вообще-то люди не женились по любви, но встречались и удачные браки. — А ты не можешь обсудить это с Хиксли? Не может он выбрать для/ тебя такого мужа, который бы тебе нравился?

— Это невозможно, — грустно ответила Джулия. — Ему безразличны мои чувства. Он предпочитает лорда Кэри, который меня просто пугает. Я не знаю, что делать. Как я могу выйти за совершенно чужого человека, которому нужна не я, а поместье Тарлстоун, и жить с ним до конца дней своих?

Катарина взяла подругу за руку.

— Ты так красива, Джулия. Я уверена, что все трое хотят тебя не меньше, чем они хотят Тарлстоун.

— И это тоже ужасно. Ты могла бы лечь в постель с мужчиной, которого не любишь, позволить ему трогать тебя, целовать?

Катарина сразу подумала о Лэме О'Ниле и ощутила укор совести. Она была избавлена от необходимости отвечать, потому что Джулия с горечью продолжала:

— У тебя-то не возникает такого вопроса! Ты выходишь за красивого, благородного мужчину. Как я тебе завидую, Катарина! — Она всхлипнула и отвернулась. — Как тебе повезло, — прошептала она.

— Да, мне действительно повезло, — твердо сказала Катарина, испытывая в то же время чувство вины.

Вскоре они с Джоном уехали. Раскрасневшаяся Джулия махала им рукой с застывшей на лице улыбкой, не спуская глаз с Джона Хоука. Катарина помахала в ответ. Джон, наоборот, как будто старался не замечать Джулию, упорно глядя прямо перед собой. Но его щеки тоже раскраснелись, и Катарине показалось, что в его глазах проглядывала озабоченность.

«Я ошиблась, — думала Катарина. Ее настроение резко упало. — Между ними не было молнии. Конечно, Джулия находит его красивым, как и любая другая женщина. Но он станет моим мужем, а я — его женой. Она ему вовсе не нравится, он любит только меня».

В довершение ко всему, Лэм О'Нил имел наглость снова вторгнуться в ее мысли, и привидевшийся ей образ улыбался — улыбался своей насмешливой улыбкой.

Джеральд в одиночестве сидел в темном холле дома Легера, проклиная собственную дочь.

Она ослушалась его, предала его. Она не очаровала, не подчинила себе Лэма О'Нила — последнюю надежду. Вместо этого королева обручила ее с этим проклятым англичанином, сэром Джоном Хоуком, капитаном гвардии, безусловно, преданным короне. Или Катарина не понимает, что с каждым проведенным в Саутуарке днем его жизнь угасает? Он не мог так жить дальше — в бедности, в изгнании, лишенный власти — не мог, и все! Как могла она так поступить? Ослушаться его приказа явиться к нему, черт побери!