— Ждите здесь, — приказал он Катарине и Макгрегору.

Он не пошел к воротам, но крупными шагами двинулся к углу стены и исчез из вида. Пятнадцатью минутами позже ворота открылись. Лэм стоял в тени ворот, откинув плащ за плечи. Теперь было видно, что на нем надеты высокие сапоги, бриджи и безрукавка поверх рубашки. Он сделал нетерпеливый жест. Катарина пришпорила лошадь. Ее сердце вдруг заколотилось от внезапного, необъяснимого возбуждения. Наконец-то она увидит отца!

Девушка соскользнула с лошади и поспешила к двери, оставив Лэма позади. Она постучала. Никто не ответил, и она постучала еще раз.

Внутри послышался женский голос.

— Кто там, в такой неурочный час?

— Элинор! — воскликнула Катарина. — Это я, Катарина Фитцджеральд!

Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь открылась. Не веря своим глазам, Элинор уставилась на Катарину, потом взглянула на пирата.

Боже милостивый! Как же вы здесь оказались?

Это была небольшого роста хрупкая женщина исключительной красоты. Светлые волосы обрамляли овальное лицо без малейшего изъяна. Когда она говорила, было видно, какие у нее ровные белые зубы. Она была из рода Батлеров, дочь барона Дюбойна, и ровно на три года старше Катарины.

Я вернулась домой, — прошептала Катарина, улыбаясь дрожащими губами.

Элинор, не улыбнулась ей в ответ.

Какой же это дом, — горько сказала она, отступая в сторону. — Ну и сюрприз для вашего бедного отца, а он еще и нездоров. Заходите. — С явным неудовольствием она жестом пригласила Катарину, Лэма и Макгрегора пройти в дом.

Лэм обернулся и коротко приказал:

Оставайся здесь, Мак. Свистни, если кто-нибудь появится.

Макгрегор кивнул и исчез, двигаясь с поразительной для такого крупного мужчины быстротой и изяществом.

Элинор заперла за ними дверь.

— Тебе следовало предупредить о своем приезде, — резко сказала она.

— Я написала множество писем. Разве отец их не получил?

Я получила несколько твоих излияний, но не хотела нарушать его душевное спокойствие эгоистическими требованиями избалованной дочки. Видит Бог, у него хватает забот.

Катарина чопорно ответила:

— Разве эгоистично просить о возвращении домой и устройстве брака?

— А скажи, будь добра, на какое приданое ты можешь рассчитывать? Две коровы и поросенок? — ядовито спросила Элинор.

Катарина не могла поверить в то, на что намекала Элинор. Она отлично знала, что мачеха невзлюбила ее с того самого дня, как впервые появилась с Джеральдом в замке Эскетон — прекрасная смеющаяся новобрачная. Катарине все еще больно было вспоминать об этом, не потому, что Элинор казалась такой счастливой, а потому, что ее отец так и лучился радостью, улыбаясь во весь рот. Не прошло еще и месяца со дня похорон матери Катарины, Джоан.

— Не может быть, чтобы ничего не осталось, — сказала Катарина. — Наверняка что-нибудь найдется для приданого.

— У нас все отобрали или уничтожили! — в ярости выкрикнула Элинор. — Мне пришлось просить подаяния у соседей! Мы живем на хлебе и воде!

Катарина отказывалась верить своим ушам.

Где отец? Я должна его увидеть!

Джеральд спит, но раз и О'Нил здесь, я его разбужу. Ждите здесь. — Держа в руке свечу под стеклянным колпаком, Элинор протиснулась мимо Катарины и стала торопливо подниматься по ступеням узкой лестницы.

Катарина взглянула на Лэма, раздраженная тем, что Элинор его знает, потом вспомнила, что много лет назад у ее отца были какие-то дела с главой клана О'Нилов, Шоном. По правде говоря, Ирландия являлась тесным мирком для ее уроженцев. Наверняка отец Элинор, барон Дюбойн, тоже якшался с О'Нилами. Но какие же дела мог иметь Дюбойн с этим человеком?

Пока она нетерпеливо ожидала в темном холле появления отца, ей стало не по себе. Неужели положение Джеральда еще хуже, чем она предполагала?

Камышовая циновка на полу дурно пахла — ее давно надо было сменить. Темнота не позволяла сказать с определенностью, но у Катарины появилось неловкое ощущение, что холл совершенно пуст. Она вспомнила потертые, много раз чиненные ночную рубашку и халат Элинор. Пять лет назад ее мачеха всегда одевалась в меха и бархат и была просто увешана драгоценностями. Сейчас Катарина вспомнила, что не заметила ни единого кольца на пальцах Элинор, и у нее упало сердце.

Катарина ощутила, что Лэм испытующе вглядывается в нее, и резко повернулась к нему спиной. Если Элинор говорила правду, то что же с ними будет, Боже милостивый? И что будет с нею самой?

Она подняла голову, невольно встретившись глазами с немигающим взглядом Лэма. И со страхом подумала о том, что ей предстоит.

Проснитесь! — позвала Элинор, зажигая свечу и ставя ее на единственный небольшой сундук, стоявший рядом с узкой кроватью, на которой лежал ее муж.

Джеральд уселся, протирая глаза. Его ночной колпак съехал набок.