— После того, как я бросил пить, признаю только джолт-колу. — Джонни пожал плечами. — Не знаю уж почему. Она, правда, теплая…

Дэвид взял бутылку, глотнул и поморщился, когда травмированное горло защипало от пузырьков газа. Наконец, выпив три четверти бутылки, он привалился к борту, закрыл глаза и громко рыгнул.

Джонни заулыбался:

— Вижу, ты оживаешь.

Дэвид открыл глаза, улыбнулся в ответ.

Джонни протянул ему флакон аспирина, который позаимствовал в «Клубе сов».

— Не хочешь пару таблеток? Очень помогает.

Дэвид задумался, потом кивнул. Получив от Джонни таблетки, он положил их в рот и запил колой.

— Мы уезжаем, — поделился с ним Джонни планами на будущее. — Попытаемся поехать на север. Там дорога перегорожена трейлерами, но Стив полагает, что сможет их объехать. Если не получится, поедем на юг, через шахту, и по проселочной дороге вырулим на шоссе 50. Мы с тобой сядем в кабину.

— Нет.

Брови Джонни взлетели вверх.

— Извини?

— Мы должны ехать к шахте, а не уезжать из города, — прохрипел Дэвид. — Мы должны спуститься в штольню.

Джонни посмотрел на Стива, который лишь пожал плечами, и вновь повернулся к мальчику.

— Зачем нам спускаться туда, Дэвид? — спросил Стив. — Ради твоей матери? Я думаю, будет лучше и для нее, и для нас, если мы…

— Нет, не поэтому… Папа? — Мальчик наклонился и взял отца за руку, словно хотел утешить его. — Мама умерла.

Ральф склонил голову.

— Наверняка мы этого не знаем, Дэвид. Мы не должны терять надежды, но, боюсь, ты прав.

— Я это знаю наверняка, а не гадаю на кофейной гуще, — ответил Дэвид. Лицо его побледнело. Он встретился взглядом с Джонни. — Есть дело, которое мы должны закончить. Вы ведь это знаете, правда? Поэтому и ждали, пока я приду в себя.

— Нет, Дэвид. Отнюдь. Мы просто не хотели трогаться с места, не убедившись, что с тобой все в порядке. — Однако словам Джонни не хватало убедительности. Он чувствовал нарастающую нервозность. Такое случалось с ним, когда предстояло засесть за новую книгу, когда Джонни понимал, что никуда ему от этого не деться, неизбежное свершится, скоро он вновь шагнет на натянутую проволоку и пойдет по ней, пытаясь сохранить равновесие.

Только сейчас чувство это усилилось многократно. Джонни хотелось взять ружье и прикладом огреть мальчишку по голове, вышибить из него дух, лишь бы он замолчал и больше ничего не говорил.

Не порть нам жизнь, парень, подумал Джонни. Не мути воду, мы только увидели свет в конце тоннеля.

Дэвид смотрел на отца, не выпуская его руки.

— Она мертва, но не знает покоя. И не обретет его, пока Тэк пребывает в ее теле.

— Кто такой Тэк, Дэвид? — спросила Синтия.

— Тэк — бог. Или демон. А может, никто, просто имя, один слог, но опасный никто, как голос в ветре. Но это не важно. Важно другое. Моя мать должна обрести покой. Тогда она вместе с моей сестрой будет… ну, попадет туда, куда отправляемся мы все после смерти.

— Сынок, для нас-то важно выбраться отсюда. — В голосе Ральфа уже слышались нетерпимость и страх. — Добравшись до Эли, мы сразу свяжемся с полицией штата и с ФБР. К завтрашнему дню здесь будет сотня полицейских и дюжина вертолетов, это я тебе обещаю. Но сейчас…

— Моя мама мертва, но Мэри — нет, — ответил Дэвид. — Она еще жива. И она в шахте.

Синтия ахнула:

— Как ты узнал, что ее выкрали?

Дэвид улыбнулся:

— Во-первых, я ее не вижу. А про остальное, как и про то, что Одри меня душила, мне рассказали.

— Кто, Дэвид? — спросил Ральф.

— Не знаю. Я даже не знаю, имеет ли это хоть какое-то значение. Главное, что он сказал мне правду. Тут у меня никаких сомнений нет.

— Хватит рассказывать нам сказки, приятель. Отведенное для них время истекло, — бросил Джонни. Голос звучал резко, но Джонни и не хотел смягчать его. Это не дискуссия о роли божественного в реальной жизни. Время сказок действительно кончилось, пришло время сматываться. И он не желал слушать этого наводящего на него страх Иисуса Скаута.

И тут в его голове зазвучал голос Терри.

Этот Иисус Скаут как-то выскользнул из камеры, убил койота, оставленного Энтрегьяном охранять вас, и спас твою паршивую жизнь. Может, тебе следует послушать его, Джонни?

Потому-то я и развелся с Терри, подумал Джонни. Из-за ее назойливости. Трахалась она преотлично, но не умела вовремя заткнуться и послушать своего умного муженька.

Но Терри своего добилась: изменила ход его мыслей. Он вспомнил, что сказал Биллингсли, когда мальчик выбрался из камеры. Даже Гудини такое не под силу. Из-за головы. А еще телефон. И как он прогнал койотов. И сардины с крекерами. Речь-то идет о чудесах, не правда ли?