О Жар-птице, кроме того, известно: появляется на виду у всех и столь же внезапно исчезает. Откуда появляется, куда исчезает, непонятно. Поступили сведения: ее плотно охраняют.

Известно также: по всей Европе внезапно активизировались белогвардейцы. Причина активизации непонятна. По докладам агентуры, ранее раздробленные и распыленные организации белых офицеров внезапно, по чьей-то команде, приобрели стройную, чисто военную структуру. В распоряжении белых появились значительные финансовые средства. Понятно, что активизация битых офицеров белых армий может быть направлена только на подрыв международного авторитета Советского Союза, на нанесение ему ущерба, на подготовку свержения власти рабочих и крестьян. Очевидно, за всем этим стоят западные разведки и финансовые средства мировой буржуазии. Есть основания предполагать, что Жар-птица является связующим звеном между международным финансовым капиталом и русскими белогвардейцами.

Набит чемодан тяжелыми разноцветными пачками: доллары, франки, марки, песеты. Отбросил председатель крышку со второго чемодана. И снова взвизгнул.

В принципе тяжести такие можно и не таскать. Банковский чек на любую сумму – это всего лишь бумажка в кармане: легко и удобно. И безопасно.

Деньги в чемоданах отбить могут, отнять, а чек именной – только тому деньги дадут, на чье имя выписан.

Все это Настя понимает. Именно так через границу суммы провозила, бумажкой именной, не в чемоданах же через границу миллионы на себе таскать. Но в Париже господ офицеров сразить надо было видом пачек аккуратных и тут – тоже. Потому чек на деньги обменяла в соседнем банке. Сразу и не нашлось столько, два дня сумму собирали.

Вот они, полюбуйтесь, господа финансисты.

Ей подставили стул. Села Настя. Это уже не та оборванка, что недавно окна мыла. Это женщина деловая, в строгом костюме, чем-то на банкира лондонского похожая и на гангстера из Чикаго.

– Это ваша половина. Должников у вас целая телефонная книга. Если хотите еще получить, мои условия: пятьдесят на пятьдесят. Фифти-фифти. Вы получите половину своих долгов. Остальное – мое. Если не согласны, сами с должниками разбирайтесь, письма пишите, а я себе работу найду. Не у вас одних проблемы с должниками.

– Можно узнать, откуда у вас такие сведения?

– Товарищ Холованов, я просто сообразил, что вы были моим пассажиром.

– Продолжайте.

– На фотографиях в газетах рядом с летчиком Холовановым всегда какой-то человек.

– Его зовут Ширманов.

– Этого я знать не мог, но лицо запомнил. Так вот, перед отходом из Архангельска у нас было две пограничные проверки: одна нормальная, а вторая… Ее возглавлял этот самый Ширманов в форме пограничника. Это ваш человек. Я знал, что «Амурлес» специально построен так, чтобы можно было тайно людей перебрасывать. Я предположил, что ваш человек для вас место проверяет.

– Правильное предположение. Капитан Юрин, мне нравится ваша сообразительность. И нравится откровенность. Если бы вы начали хвостом вертеть, то я бы вас расстрелял. Но вы мне не врали, капитан. В общем, так, вы мне подходите. Предлагаю работать на меня. Возможно, что Ширманов скоро пойдет на повышение, а его место освободится…

Переглянулись финансисты. И генеральный директор банка «Балерика ТС» молча кивнул.

– Я проиграл. Ты, Мессер, оказался прав. Как ты и предупреждал, Жар-птица сразу вышла из-под контроля. Сорвалась, как Каштанка с цепи. Подъезжай сегодня вечером на мою ближнюю дачу, там все будут. Выпьем, закусим. Я не гордый. В людях никогда не ошибался. А тут… Раз проиграл, полезу под стол, себя козлом назову…

– Сегодня, Сталин, не могу. Спасибо за приглашение. Боли головные… В следующий раз, а?

– Пусть в следующий. Как я в ней ошибся, до сих пор не пойму. Но и ты, Мессер, иногда ошибаешься. Давно тебя спросить хочу… Что ты там в берлинском цирке болтнул?

Ждал давно Рудольф Мессер этого вопроса от Сталина. Сам хотел ему рассказать, да все как-то момент не подходил.

– А разве тебе не доложили, что я там болтнул?

– Доложили сто разных ответов. И все очень умные. А мне кажется, что ты сморозил чепуху. По тебе вижу. Ты сам своего ответа стесняешься.

– Да, – сознался Мессер, – сморозил такое, до сих пор уши горят. Хорошо, что люди все перевирают, а то и по улицам ходить стыдно.

– Так что же ты такое сказал?

– Сказал, что Гитлер на восток пойдет…

– Какая ерунда. Сначала Гитлер пойдет против Франции и Британии. Пока с ними не развяжется, против нас не пойдет. На два фронта Германия воевать не может. Это самоубийство. Зачем Гитлеру самоубийство?

– Я все это понимаю. Но ляпнешь иногда…

– Ты, чародей, просто устал. Тебе надо отвлечься. Хочешь на курорт? У меня в Ялте домик небольшой… Там сейчас никого.

– Нет, я просто хочу энергии накопить на публичных выступлениях. Можно мне по твоей стране проехать?

– Езжай.