— Эй, обвиняемый, что с вами? — удивился следователь, но КЗ его уже не слышал.

Очнулся он под аккомпанемент удивленных возгласов.

— Почему?! Нет, я только начал допрос… Я не понимаю, при чем тут… Нет, я не обсуждаю ваши распоряжения… Хорошо-хорошо… — Следователь положил телефонную трубку и повернулся к КЗ: — Очухался? — Не дожидаясь ответа, он поднял КЗ с пола за лацканы пиджака. И замер, нащупав рукой шов от стилета. — Что это?

КЗ кивнул на постановление:

— Девятнадцатого августа, в день, когда я, по вашей бумажке, убивал самого близкого мне человека, мне в грудь всадили двадцать сантиметров стали.

Следователь задумчиво пожевал губами:

— Вот что, Воробьев, запомни — следователь по особо важным делам Баргин Анатолий Александрович, рабочий телефон 245-64-17… Я твоим делом заинтересовался, уж больно натурально ты в обморок упал. Похоже, что убийство Сергеевой Натальи Петровны для тебя действительно новость. Так что, несмотря на то что твое дело у меня забирают, я немного покопаюсь.

КЗ отчаянно замотал головой:

— Нет, не вздумайте! Меня коснулся взгляд Триглава, я уже мертвец, вам нельзя даже думать обо мне. Черт! Как до меня не дошло! Я должен был остаться. Они бы научили. А теперь поздно, поздно…

— Прекрати истерику! — рявкнул следователь и сунул ему постановление: — Тут еще эпизод взятки, ознакомься.

КЗ углубился в чтение. С оледеневшим сердцем он прочитал душераздирающее описание состояния Наташкиного тела и, перескочив через статью 102, части г) и е), с удивлением узнал, что, судя по показаниям свидетеля Торопчина Всеволода Иннуариевича, которого он знал под именем Сявы, накануне убийства в принадлежащей этому свидетелю столовой передал инспектору управления по борьбе с организованной преступностью крупную сумму взятки, которая была изъята у него из машины в присутствии понятых, факт совместного обеда подтвердили свидетели. КЗ скрипнул зубами:

— Вот подонок!

Открылась дверь в коридор и зашел конвой.

— Уже? — Следователь поднялся навстречу.

КЗ сидел ошеломленный. Сашку подставили через него, он считается убийцей Натали. Господи, а он-то думал, что страшнее, чем было на мосту, с ним ничего случиться не может.

Его вывели во двор и подвели к автозаку. Один из конвоиров открыл дверь, а другой толкнул в спину и сильно ударил свалившегося на пол КЗ рукояткой пистолета под основание черепа.

Очнувшись, КЗ увидел Станислава Владимировича. Заметив, что КЗ пришел в себя, он добродушно улыбнулся и сказал:

— Ну вот, хорошо. А вы живучая тварь, Иван Сергеевич. — И тоном, каким успокаивают детей, случайно уронивших чашку, добавил: — Ну ничего, это поправимо.

КЗ привезли в знакомый особняк, только теперь они въехали через главные ворота. Его заволокли на второй этаж, но там аккуратно усадили на стул. Станислав Владимирович уселся рядом, ткнул рукой в стенку, и та повернулась вокруг своей оси, явив из своих недр большой телевизор со встроенным видеомагнитофоном.

— Не желаете ознакомиться с последними минутами жизни вашей знакомой? — учтиво обратился он к КЗ и, не дожидаясь ответа, нажал на воспроизведение.

КЗ увидел на экране Натали. Она сидела на здоровенной кровати, поджав ноги, и испуганно оглядывалась. Сцену готовил прекрасный режиссер. Натали отлично смотрелась среди шелка, гипюра и атласных подушек. Потом появилось восемь парней, с двоих можно было ваять Аполлонов, двое были натуральными уродами, остальные — серединка на половинку. Потом КЗ отвернулся. Того, что происходило дальше, он смотреть не мог. Один из охранников схватил его за волосы и развернул было к экрану, но Станислав Владимирович с обаятельной улыбкой отрицательно покачал головой и просто прибавил звук.

Когда все закончилось, КЗ повернулся к своему врагу и сиплым от боли голосом спросил:

— За что? — Голос сорвался, КЗ сглотнул комок и с усилием продолжил: — За что ты меня так ненавидишь, в чем мы были виноваты перед тобой?

— Нехорошо тыкать старшим. — Станислав Владимирович укоризненно покачал головой. — Невежливо. А насчет вины. О, ни в коем случае. Вы были просто досадной помехой, этаким камушком в ботинке, вас необходимо было просто вытряхнуть, что, к сожалению, мне не удалось с первого раза.

— А за что же ее?

— Ах, это, это просто страховка против вас, ну, знаете, там слухи, внезапно появившиеся забытые друзья, неизвестные родственники, ведь нельзя знать о человеке, все, мы сами все о себе не знаем. Кроме того, это бизнес. — Станислав Владимирович нажал кнопку экстракции и, вынув кассету, помахал ею в воздухе: — Вот эта кассета стоит в некоторых местах пятьдесят тысяч долларов, таких мест у меня двадцать. Ежемесячно я продаю им по одной кассете. А потом мне требуются новые актрисы.