Подкрасив губы ярко-алой помадой, я надела крупные серьги в форме колец, помотала головой — непривычно. Снова посмотрела на себя в зеркало — да-а, выглядела я, как ночная бабочка с Большой Казачьей. Ну да ничего, успокоила я себя, зато в таком прикиде меня ни за что на свете никто не узнает. Даже Гарик Папазян.

Туалет я выбрала под стать макияжу — облачилась в трикотажное темно-бордовое облегающее платье до колен с открытой спиной. Потом задумалась над выбором обуви. Решила надеть черные туфли на низком и устойчивом каблуке — черт его знает, чего мне ждать от этой встречи. Положив в сумочку пистолет, свои просроченные «корочки», газовый баллончик, фотоаппарат, диктофон, связку отмычек и еще кое-какие мелочи, без которых не может обойтись ни один настоящий частный детектив, я вышла из дома, села в машину и отправилась «на дело» — поехала по указанному в уголовном деле адресу, где должен был проживать Соколов.

Это оказался старый полуразвалившийся двухэтажный дом. Стекла в половине окон отсутствовали, и вообще все здание производило впечатление заброшенного и покинутого жильцами. Я решила не светиться рядом с домом на всякий случай, объехала его кругом и остановила машину невдалеке. Дойдя до подъезда, я вошла внутрь. Подъезд был всего один, и я не могла ошибиться, тем более что на углу дома даже висела табличка с номером. Это был именно тот адрес, сомнений не было.

Поднявшись на второй этаж, я нашла дверь с нужным мне номером и позвонила. На звонок никто не ответил. Я позвонила еще раз, более настойчиво, но вновь не последовало никакой реакции. Тогда я принялась тарабанить в дверь кулаком — тот же эффект. Я постояла немного на лестничной площадке, подождала, не выйдет ли кто из соседних квартир, но там, похоже, вообще никто не проживал. Тогда я решила воспользоваться отсутствием хозяина и самостоятельно осмотреть жилище Соколова, если он вообще еще проживал там.

Достав отмычки, я осмотрела замок. Замок оказался не простой, но и не слишком сложный. Это навело меня на мысль, что в данной квартире все же кто-то проживает. Я посмотрела на замок соседней двери — он был вывернут, что называется, с мясом. Нет, нужная квартира явно не заброшена. И я принялась колдовать над замком. Провозившись довольно долго, я все же вскрыла его. Прислушалась — вроде вокруг все тихо. Дернула дверь на себя — никак. Дернула сильнее, и дверь, тихо заскрипев, открылась. Я обернулась, чтобы удостовериться, что никто меня не видит, и вошла внутрь.

В квартире было тихо и темно. Внутри стоял спертый воздух, похоже, помещение давно не проветривалось. Я осторожно прикрыла за собой дверь и, тихо ступая, пошла по коридору вперед, ступая аккуратно, как бы ощупывая ногами пол, чтобы не наткнуться на что-нибудь. Коридор был длинным и узким, значит — квартира, судя по всему, коммунальная. Куда идти? Я осмотрелась, в темноте было плохо видно, я различала только несколько дверей по обеим сторонам коридора.

Подошла к первой попавшейся двери и нажала на нее — заперто. Интересно, какую комнату занимает Соколов? Я достала из сумки предусмотрительно захваченный фонарик и посветила на замок. Внимательно осмотрев его, пришла к выводу, что этой дверью давно не пользовались. На замке, как и на дверной ручке, был слой пыли. Было видно, что замок не открывали тысячу лет.

Потом я двинулась дальше по коридору к следующей двери. Та же история. На ручке пыль, а на большом навесном замке даже успела образоваться паутина.

Когда я добралась до третьей двери, мне наконец улыбнулась удача. Я увидела, что замок поцарапан ключом, и возле двери на полу натоптано. Здесь кто-то живет. Возможно, это и есть комната Соколова. Я осмотрела повнимательнее замок и решила, что вскрыть его не составит большого труда. Это было неплохо, так как я не знала, сколько времени у меня есть в запасе. Хозяин, будь это Соколов или кто-то другой, мог вернуться в любую минуту.

Только вот что я буду делать, если неожиданно вернется жилец комнаты? Наплевав на все предосторожности, я все же решила войти в комнату и хотя бы проверить, здесь ли живет Соколов. Поработав отмычками минут пять, я открыла замок и толкнула дверь. Меня обдало еще более спертым воздухом. Я вошла и прикрыла за собой дверь, не захлопывая ее.

Комната была узкая, маленькая, метров десять, а то и меньше. Из мебели здесь находился лишь старый обшарпанный диван, стол, накрытый потертым покрывалом, да пара стульев. Платяной шкаф заменяли несколько гвоздей, вбитых в стену, на которых висел нехитрый гардероб хозяина. В том, что здесь проживал мужчина, сомнений не было. Вещи на гвоздях были именно мужские — тренировочные брюки, куртка-ветровка да грязная, бывшая когда-то белой майка. Под импровизированной вешалкой стояли стоптанные грязные ботинки.

Я осмотрелась — никаких предметов, могущих указать на хозяина, не обнаружилось. Ни фотографий, ни бумаг. На столе стояла лишь пустая бутылка из-под пива да три грязные тарелки. Я подошла к окну и заглянула за выцветшую занавеску. Из окна открывался вид на унылый пейзаж. На подоконнике я заметила картонную коробку. Открыв ее, обнаружила разные мелочи: расческу с поломанными зубьями, несколько старых газет, пару лампочек и прочую ерунду. Порывшись в этом хламе без особой надежды найти что-либо интересное, я вдруг нащупала нечто, что привлекло мое внимание. На самом дне коробки лежал аккуратный бумажный пакет, перетянутый резинкой. Он как-то не соответствовал остальному содержимому коробки. Пакетик был небольшой, бумага, в которую было завернуто что-то прямоугольное, чистая и не замусоленная, как все остальное в этой комнате. Я осторожно вытащила пакет на поверхность.

Повертев его в руках, все же решилась открыть. Сняла резинку и развернула бумагу. Внутри свертка оказалась ровненькая стопка пятисотрублевых купюр. Как интересно! Судя по обстановке, владелец комнаты в коммуналке не должен бы отличаться особым богатством, но пачка денег говорила об обратном. Я прикинула на глаз, сколько там может быть, взвесила пачку в руке и пришла к выводу, что в ней не меньше ста пятидесяти тысяч. При условии, конечно, что все купюры одного достоинства. Вот так номер! Я снова подбросила пачку в руке. Что это? Заначка на черный день или что-то другое?