От внезапно дошедшей до сознания непреднамеренной бестактности, только что произнесенной в лицо новоприбывшей, щеки девушки, оттененные колечками волос, выбившихся из очаровательно встрепанной прически, зарделись привлекательным алым цветом.

– Да, – непринужденно рассмеялась Лиз, спрыгивая с коня не с большим усилием, чем если бы это был детский пони. – Я и есть «полудикая американская жена». – Она немного покривилась от сознания того, что в их глазах она, возможно, соответствовала такому описанию.

– Не обращайте внимания на возмутительное высказывание тети Юфимии. – Признав свою ошибку, молодой человек быстро искупил свое первоначальное недоверие и попытался загладить неловкость перед новой родственницей. – Она совершеннейший сноб, предубежденный против любой политики, если таковая не ведется со времен Вильгельма Завоевателя, и против любого, у кого из жил не брызнет такая же голубая кровь, какая, по ее убеждению, брызнет из нее.

– Это несправедливо. – Оковы обычной сдержанности Дру ослабли под влиянием открытого смеха приезжей, и она беззвучно притопнула аккуратной ножкой по земле, покрытой мягким ковром новой травы и прошлогодних листьев. – Приемная мама поддерживает реформы дяди в пользу бедных.

Молодой человек, полуобернувшись, ласково улыбнулся девушке, но это ничуть не уменьшило сарказма в его словах:

– Все, что угодно, пока это отдает традиционной ролью властелина, соизволяющего заботиться о своих подданных.

– Не слушайте этого несчастного. – Девушка игриво хлопнула спутника по руке, выходя из-за его спины и становясь рядом на утоптанной дорожке. – Дядя Грэй искренен в своих попытках улучшить жизнь всех – не только в этом округе, но и в лондонских трущобах тоже.

Мило наказанный молодой человек выглядел раскаявшимся.

– Это правда. Грэй действительно искренен. – Приставив ко рту ладонь, он наклонился вперед и громко прошептал: – То, что я сказал про тетю Юфимию, тоже правда.

Лиз была удивлена этим брошенным по ходу дела замечанием о благородных усилиях Грэя в пользу «многолюдной толпы», к которой, он, по ее недавнему предположению, был слеп.

Демонстративно игнорируя своего спутника, девушка сделала шаг вперед, чтобы должным образом представиться.

– Я Друсилла Элуэй, приемная дочь леди Юфимии и приемная племянница герцога. – Она грациозно приподняла край тонкой батистовой юбки очаровательного розового платья, приседая в глубоком реверансе.

– Я счастлива познакомиться с вами, мисс Элуэй. – Пародируя одну особенно высокомерную хозяйку светского салона, которую она имела неприятность встретить в Нью-Йорке, Лиз едва кивнула головой, поджимая губы и заносчиво задирая подбородок. Это снисходительное выражение, очевидно, пользовалось международной известностью, поскольку ее аудитория прыснула.

– А этот паяц, – чтобы придать представлению нужный тон, Друсилла согнала с лица веселье и бросила на молодого человека взгляд сурового неодобрения, не сумев, однако погасить блеска в небесно-голубых глазах и скрыть нежной гордости в голосе, – Тимоти Брандт, кузен герцога Эшли и секретарь палаты лордов.

Объект этих слов повернулся к Лиз с выражением страстной мольбы:

– Пожалуйста, не называйте меня мистером Брандтом. Члены семьи делают это только тогда, когда недовольны мной.

– Не редкое явление. – Настала очередь Друсиллы комментировать вполголоса.

– Как же мне вас называть? – спросила Лиз, рассеянно трепля шею изумительно терпеливого вороного.

Молодая женщина ответила за своего спутника:

– Конечно Тимоти. А я – просто Дру.

– Или Силли-глупышка. – Тимоти с улыбкой посмотрел на девушку, ответившую ему тающим взглядом. – Так зову ее я… так больше подходит, хотя официально она леди Друсилла.

Поскольку девушка была членом семьи герцога, ее титул не удивил Лиз. К тому же это не помешало ей заметить игриво невинные, но определенно искренние признаки флирта, перерастающего в более глубокие отношения, чем простая родственная привязанность сводных брата и сестры. Когда парочка заметила ее понимающий взгляд, они уличено выпрямились. Она успокоила их, указав на себя и продолжив тему их разговора:

– Я Элизабет Хьюз – или, по крайней мере, была. – Ее рука бессильно упала, она смущенно пожала плечом, не договорив. – Теперь я тоже одна из Брандтов, но я надеюсь, вы будете называть меня Лиз. Или Лиззи, как называют меня ближайшие друзья.

– Лиззи? – Тимоти повторил имя, устремив глаза в сплетавшиеся над головой ветви с видом размышляющего мудреца. – Лиззи, – снова повторил он, как бы пробуя имя на вкус. – Мне нравится.

Забавляясь его скоморошеством, Лиз все-таки сочла себя обязанной признаться: