На обочине магистрали копошились люди. Они снимали устаревшие лозунги огромных размеров и устанавливали столь же огромные новые. Одна идеология сменяла другую. Новый уицраор отпочковался и начал смертельную борьбу против своего родителя.

– Я вижу, – сказала Одноклеточная, – но все же хочется надеяться.

– Хорошо, что мы живем в чужой стране, – сказал Мафусаил, – и в невообразимо далекое время. Поэтому никто из читающих книгу не станет принимать высказанное на свой счет. А если будет, то он либо глупец, либо относится к породе тех редких людей, которые хотят что-то исправить. Будем надеяться, что глупцы не доберутся дальше первых страниц или поймут слишком мало и скажут: «это неправда» и успокоятся, а те люди, которые хотят что-то исправить, действительно исправят хоть что-нибудь.

Они ехали вдоль огромного лозунга – настолько большого, что читались лишь две-три соседние буквы.

– Что ты сделаешь с деньгами? – спросил Мафусаил.

– Отдам их Лизе вместе с ребенком. Кажется, она хотела уехать за границу. Пусть едет, если хочет.

Они добрались до конца лозунга. Новая фраза звучала не менее глупо, чем предыдущая.

– И все-таки ты надеешься? – спросил Мафусаил.

– Да, я все-таки надеюсь.