– Это ты, Пат, убила Кери?

Она энергично покачала головой.

– Нет!

– Ты спала с этим типом?

Ее сигарета дрожала когда она отвечала мне:

– Ты отлично знаешь, что нет. Герман… – Слезы вновь потекли по ее щекам. – Как я могла пойти к другому, когда ты для меня все?

– Последнее, что ты помнишь, это то, что ты сидела у прилавка Майерса и пила «кока-колу»?

– Да.

– Ты раньше никогда не бывала у Кери?

Дым попал ей в глаза, и я вынул сигарету у нее изо рта. Она взглядом умоляла меня, чтобы я ей поверил.

– Я никогда не была у него.

– И ты не давала ему свое фото?

– Нет.

Я проглотил дым, потом выпустил его, не спуская с нее пристального взгляда. Если Пат лжет, то делает это так искусно, как мне еще не случалось видеть.

«Добрый день, малютка!» – бросил я ей.

«Вот как, полиция! – ответила она мне. – Салют, дружок!»

На горе и радость соединил я свою жизнь с ее. И вот теперь такой случай. Случай, когда я должен слепо верить в нашу любовь, так же слепо, как я верю в Бога.

– Скажи-ка мне…

Она дотронулась кончиком пальчика до моей щеки.

– Это не я, – твердила она, – это не я. Можешь мне верить, Герман.

В кабинет возвратился Джим Пурвис.

– Ну, что она сказала? – осведомился он.

Я встал с колен и решительно ответил:

– Я принимаю сторону Пат.

– Но доказательства, Герман… – начал он.

Я резко оборвал его:

– К черту доказательства! Пат не была любовницей Кери! И она не убивала его. Все это было подстроено.

– Кем?

– Не знаю.

– А зачем? И почему это нужно было проделывать именно с Пат?

– Не знаю, как ты понимаешь.

– А фотография?

– Я не знаю, как она туда попала.

Джим Пурвис умолк, затем холодно, как представитель власти, проговорил:

– А показания свидетеля, утверждающего, что она ходила к Кери два или три раза в неделю в продолжении полугода?

– Я не верю в это. Не верю, что она могла так поступать. И мне наплевать на тех, кто это утверждает.

Пурвис нервно жевал сигарету.

– Я вынужден буду задержать ее, Герман.

– Да, конечно, я понимаю.

Я помог Пат встать. Осторожно и с нежностью. Не как флик, а как муж. Ее взгляд все время спрашивал меня. И я сказал ей все, без всяких утаек:

– Нужно смотреть фактам в лицо, дорогая. Ты попала в грязную историю, и Джим обязан отвести тебя в тюрьму. А я ничем не могу помочь тебе.

Я приподнял ее подбородок и поцеловал.

– Все это уже не смешно и будет еще хуже. Хитрые флики вывернут наизнанку всю твою и мою жизнь. Тебя будут допрашивать долгие часы. Прокурор предъявит тебе обвинение в убийстве. Ты будешь одна среди волков в течение многих дней. «Жена полицейского убила своего любовника на холостяцкой квартире в Гринвич-Вилледж». – Я бросил взгляд на Або Фитцела. – Все газеты в городе будут заниматься только тобой, тебя объявят виновной. Виновной в измене мне, виновной в убийстве Кери. Хотя это не так – и то и другое. Ты так сказала, и я тебе верю.

– Я прошу тебя, Герман… – начал Або.

– Закрой пасть и поторопись продать свой товар! – выпалил я в его сторону. – Нужно, чтобы Джим увел тебя, – повернулся я к Пат, целуя ее в волосы. – Это его обязанность, но я хочу, чтобы ты помнила о двух вещах.

Пальцы Пат вцепились в мою руку.

– Да?

– Пока тебе придется все это пережить. А я, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы вернуть тебя домой. Ты должна крепиться, малышка, понимаешь?

Пальчики Патриции еще крепче вцепились в меня. Грудь ее вздымалась, она похорошела прямо на глазах. Ее губы все еще дрожали, но в глазах уже не было выражения безысходного отчаяния. На ее бледном лице они блестели, как звездочки, как теплые сапфиры.

– Понимаю, – выдохнула она.

Пат нежно провела рукой по моей щеке и с надеждой посмотрела мне прямо в глаза.

– Понимаю, – прошептала она и шепнула мне на ухо, чтобы никто не слышал: – Теперь я буду спокойна.

Итак, я все взял на себя. Я ее муж.

Я влез вместе с Пат в полицейскую машину. Шины шелестели по пустынной дороге. Влюбленные покинули тротуары. Скверные парни ушли по своим делам. Дети накормлены, а мужчины получили то, что хотели. Манхэттен засыпает.

По дороге в тюрьму ни Пат, ни я не произнесли ни слова. Пока выполнялись все формальности, я стоял возле нее, обняв рукой за плечи. Джим сам следил за всем. Чувствовалось, что все это ему очень неприятно.

– Позаботься о ней, парень, – сказал я ему.

– Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня, Герман.

Пат забеспокоилась, потому что у нее не было ночной рубашки. Я сказал ей, что приготовлю маленький чемоданчик со всем необходимым и занесу его завтра утром. После этого, поцеловав ее, я покинул помещение. Лучше сдохнуть, чем видеть, как за ней захлопнется дверь тюремной камеры.