Шрифт:
____________________
Мчались лейды короля франков с обнаженными мечами. Та-га-дам! Кровавая пена падала под копыта коней! Та-га-дам! Та-га-дам! Скрежетал зубами Меровинг, ведя свою дружину! Та-га-дам!
____________________
Листала молитвенник королева. Agnus dei… Те deum laudamus…
Огромные каменные своды… Серые камни… Тяжелые мертвые камни стен… Ее муж собрал лучших людей… Стояли лейды и ждали, что скажет король…
Горели желтые глаза Хлодвига, и вдруг зарыдал он:
– Горе мне, что я остался чужим среди чужестранцев и нет у меня никого из родных, которые могли бы мне чем-либо помочь в минуту опасности… Горе мне…
____________________
Сам же умертвил своих родственников… Сам… Сам!…
____________________
Страшен Меровинг… Что он затевает?… Горе нам всем…
____________________
Король говорит это не из жалости к убитым… Не-ет!…
____________________
Ужасная хитрость короля – горе нам…
____________________
Не сможет ли он случайно обнаружить еще кого-либо из родни, чтобы и того убить.
____________________
Царская кровь… Королевская кровь… Длинноволосые короли…
____________________
Один я… Один я… Яостался один… Нет никого… Только я…
Никого больше нет.
____________________
Власть. Власть. Власть.
Королева читала: «Кончаются деяния короля франков Хлодвига из рода Меровингов. Умер же он в Париже и ушел из жизни. На пятом году после битвы при Вуйе. А всего лет ему было 45».
____________________
Бог поругаем не бывает.
III. ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ СВОБОДНОГО ЧЕЛОВЕКА
Рабы Ксанфа отдыхали. Слава мягким нравам на Самосе! Жарко…
Эзоп обедал. Кислое молоко, белое и холодное, сводящее зубы, в кувшине. Он отломал толстыми грязными пальцами кусок черного хлеба – как земля – кислый терпкий сухой вкус; крошек было мало, отложив кусок, он подобрал их все и съел. Большой зубчик чеснока, потеряв свое облачение, матовый, слоновой кости, коснулся заскорузлой корки – та заблестела, увлажнилась – запах, жгучий и резкий, слезящий глаза – зубчик, уменьшаясь, исчез… Эзоп съел натертый чесноком кусок хлеба, запил его кислым молоком. Слишком жарко…
Дерюга, подпоясанная тряпкой, в которую он был одет, чесалась и зудела. Эзоп встал, подошел к смоковнице, в тени которой он сидел, прислонился к ней спиной и стал чесаться лопатками, всей спиной…
Раб Ксанфа Эзоп опять сидел… Пошевелил черными от грязи пальцами правой ноги… левой… Из-за солнца запах был еще сильнее.
Ксанф уехал куда-то еще вчера.
– Чтоб ему сдохнуть!… Чтобы он не дошел домой… Чтоб… Ком стоял в горле, сжимал его изнутри, а снаружи стискивал горло ошейник раба…
____________________
Море сверкало зелено-золотыми гранями огромного кристалла, мягкие плавные линии обнимали берег, касались его и убегали…
– Ксанф, выпей море!!!…
____________________
Ксанф выпил… Потом еще выпил… Много выпил и еще выпил… Ему было плохо – его тошнило… Он вышел во двор и остановился посредине. Его качало, но философ не падал. Маленькая собачка подскочила к нему и зашлась от истерического лая. Ксанф стоял долго, и собачка визжала долго. Они в едином ритме раскачивались, как маятник, а потом философа вывернуло наизнанку на собачку. Та замолчала сразу. Молниеносно. Наступила тишина. Ксанфу стало легче, он вернулся в дом и опять стал пить.
Красное, почти лиловое, вино лилось на лицо, руки… на бывшую белоснежную одежду… Хозяин дома уронил кувшин, тот упал, ударился об пол и разбился. Ксанф выпрямился, икнул и гордо, но с трудом пробурчал: – Ч-человек… в-все может. – У-у-мм… – живот ответил.
– Как это замечательно, хозяин. Человек все может! В самом деле?
На философа в упор смотрели три одинаковых гостя и ехидно улыбались. Он им всем троим ч-четко… в лоб… ответил…
– Ч-ч-ч-ч… Ч-ч-ч… Гхрм-мм… Ч-челов-век – Я г-ру… все может… сделать…
Эти трое с-сем обна-лели…
– Ксанф, так человек все может сделать?…
– Эй, вы, двое!., т-трое… Я г-ру, чеаэк все может сде-ать!… К-кажется, срений г-рит…
– Хозяин, а может человек море выпить?
– Запросто… Во… х-чешь? Я выпу?
– Тихо!… Тихо. Философ, а если не выпьешь, что тогда?
– Сп-рим? На в-все! Споррим? Не выпью – пусть я нищш-щим буду. Ззначччт, чтобтызна-ал, чч-а-эквсеможжтизвуччт… г-рдо… П-л?…
«Эзоп – фригиец, раб Ксанфа, живущего на Самосе, урод уродом: для работы не гож, брюхо вспученное, голова что котел, курносый, грязный, кожа темная, увечный, косноязычный, руки короткие, на спине горб, губы толстые…»