– Если сначала ничего и не было, так потом стало, – кивнул Зайцев. – Тимка довел себя до такого нервного истощения, когда и нормальный «съехать» может, а тема у него как раз подходящая была. У Тимки развился бред преследования, такой же, как и у зомби, с которыми он работал. Вполне закономерно.

– Заразился… – Смолянинов невольно поежился.

– Не знаю, господа, – покачал головой Ларин. – Страшное дело, конечно. Жалко мужика. Но и тема страшная. Должен же кто-то ее разрабатывать…

– Ты пойми, балбес, – Зайцев умоляюще прижал руки к груди. – Даже если что-то там и было, ты уже ничего не докажешь. А главное – в любом случае нету больше по этой теме ни заказчиков, ни исполнителей. Деньги в стране кончились. И страна другая. Не нужно ей психотронное оружие. И не будет его больше никто делать. Потому что спроса нет.

– А насчет «тему разрабатывать», – заметил Смолянинов, – это ты не беспокойся. Среди нашего брата психов достаточно. Так что о теме кто-нибудь да позаботится.

Ларин снова покачал головой.

– Положим, сейчас мне все равно Гаршин кислород перекрыл, – сказал он. – Но где-нибудь через полгодика…

– Да ради бога, – перебил его Зайцев. – Только не забывай Тима Костенко.

– Между прочим, они похожи, – заметил Смолянинов. – И очень.

– Да, что-то общее просматривается, – кивнул Зайцев.

– Только этот недоверчивый, – усмехнулся Смолянинов.

Ларин улыбнулся и хотел, видимо, съязвить, но тут собака, которую он по-прежнему одной рукой придерживал за шиворот, громко взвыла и, приседая на задние лапы, рванулась к ступеням факультета. Ларин едва успел обернуться и поймать в объятия высокую темноволосую девушку.

– Танюшка… – Он поцеловал ее, поставил на ноги и повернул было лицом к коллегам, но девушка упала на корточки и обняла за шею собаку, которая тут же попыталась, радостно подвывая, облизать с ее лица косметику.

– Это любовь! – объяснил присутствующим Смолянинов. Девушка бросила на него снизу вверх задорный взгляд и распрямилась. Собака уткнулась ей носом в колени, продолжая исступленно вилять задом. Студенты вокруг смотрели кто на девушку, кто на собаку. Вдали кто-то восхищенно аплодировал.

– Господин Зайцев, господин Смолянинов, Таня, – представил их друг другу Ларин.

– И Чуча! – заявила девушка. – Привет!

Журналисты дружно раскланялись.

– Ну что? – обернулась девушка к Ларину.

– Пошли? – заговорщически подмигнул он ей. – Вы извините, мы пошли. И спасибо, господа. Я ваши советы учту. Думаю, я даже им последую. Счастливо. Увидимся, да, Олег?

– Я тебе позвоню на той неделе, – кивнул Зайцев.

– Берегите себя, – улыбнулся Смолянинов, хищно глядя на девушку.

– До свидания, – улыбнулась Таня в ответ. – Эй, ты! – Она пихнула коленом Чучу. Собака подняла голову и оскалилась. Это было очень похоже на улыбку. Таня пошарила рукой под курткой у Ларина, выдернула поводок у него из-под пояса и застегнула карабин на кольце ошейника собаки. Ларин еще раз кивнул друзьям, обнял Таню за плечи, и троица двинулась за угол. По меньшей мере половина толпящегося во дворе народа смотрела им вслед.

– Что ты думаешь об этом? – спросил Смолянинов.

– Ларина здесь терпеть не могут, – ответил Зайцев. – Она самая красивая девушка на его курсе. А может, и на всем факультете.

– Да нет! – отмахнулся Смолянинов. – Что ты думаешь о психотронике?

Зайцев удивленно посмотрел на него.

– Что с тобой, Кир? Ты же всегда говорил, что это бред…

– А я и сейчас так считаю.

– Ну и…

– Почему такие вот ребята, молодые, чистые, как Тимка, как этот…

– А мы с тобой, значит, старые и грязные?

– …почему они так настырно лезут туда, куда не надо? – закончил мысль Смолянинов. – Хоть им кол на голове теши.

– Во-первых, они еще не профессионалы. Во-вторых, они работать не хотят. В-третьих, им очень хочется нахрапом пролезть в знаменитости. Мне продолжать? – спросил Зайцев неожиданно жестко.

– А ты злой, оказывается, Заяц, – искренне удивился Смолянинов.

– Ты видел хоть раз, чтобы Костенко дежурил по отделу? Или в типографию бегал, или «свежей головой» был? Ни разу. И Витька – это Костенко номер два. Он скорее в психушку готов, чем за станок.

– Заяц, ты очень злой! – сообщил ему Смолянинов. – И ты циник!

– Такие из принципа ставят перед собой задачи, на которые нет ответа! – гнул свое Зайцев, потихоньку разъяряясь.

– Фу! А еще Зайцев! Волчара ты позорный!