– Все не так грустно, Тимофей, – сказал Полковник. – Вы правы только в одном. Действительно, в СССР есть некая спецслужба, которая занимается перспективными научно-техническими разработками. Более того, как ни страшно о таком говорить, иногда она прикрывается именем КГБ. Причем Комитету в самой настоятельной форме отсоветовали этой службой интересоваться. Мы терпели, мы молчали. Но сейчас мы полагаем, что эта служба может нарушить баланс сил в государстве. Может быть, даже взять на себя управляющие функции. Мы считаем, что такая опасность реальна. Вы уже знакомы с методами Проекта и должны представлять себе, что будет, если Проект окажется у руля.

– В отличие от вас, дорогой Полковник, – ухмыльнулся Тим, – я себе действительно это представляю. Но вы напрасно пудрите мне мозги. Вам просто боязно, что Проект вышибет рычаги из рук КГБ.

– Комитет ничем не управляет, – сказал Полковник сухо и жестко.

Тим «принюхался» и отметил, что Полковник, по крайней мере, верит в то, о чем говорит.

– Комитет никогда ничем не управлял, – продолжал Полковник. – Комитет только выполнял распоряжения. Он служил, и не более того. А Проект – это совсем другой уровень. Вы не читали книгу Суворова «Контроль»? Хотя нет, откуда вам… Так вот, я вас уверяю, что Проект – реставрация одной из самых изуверских сталинских идей – тотального контроля над умами властей предержащих. Не народом хочет командовать Проект, а руководящим звеном. Народом они заинтересовались только сейчас, когда на носу время бунтов и мятежей, а может быть, даже и революций. Вот сейчас им нужен и другой контроль, глобальный. Поэтому они такими бешеными темпами ведут подготовку операторов. Поэтому им нужны вы, Тимофей. И я вам могу дать еще один факт для анализа. Вам будет, наверное, интересно узнать официальное название Проекта. Он называется «Государственная Контрольная Служба СССР».

– Контрольная так контрольная, – отмахнулся Тим.

– Мы полагаем, что они толкуют слово «контроль» по-особому, – сказал Полковник. – В руководстве Проекта люди с имперскими амбициями. Меньше, чем мировое господство, в перспективе их не устроит. Но для начала они, конечно, задушат все центробежные силы внутри страны. Вы представляете себе, Тимофей, сколько отличных людей умрет от внезапной остановки сердца во сне? Как Сахаров, например.

Тим молчал.

– Сначала они будут выпалывать сорную траву, – горько сказал Полковник. Так горько, что Тим его даже пожалел. – Потом уничтожат преступность. Установят насильственно коммунизм. А потом начнут прибирать к рукам сопредельные государства. И так – пока хватит операторов.

– А потом не выдержит и развалится экономика, – заключил Тим. – Или развалится психика у людей. И будет гражданская война, только уже глобальная и ядерная.

– Точно, – кивнул Полковник. – Видите, Тимофей, вы же все отлично понимаете.

Тим снова разлил коньяк и посмотрел бутылку на просвет.

– Нужно было литр брать, – заметил он сварливо.

– Я не знал… – развел руками Полковник.

– А надо было знать! – неожиданно резко заявил Тим. – Тоже мне, кагэбэшник… Пришел в гости к властелину мира и не удосужился бутылку побольше найти.

Полковник рассмеялся было, но умолк. До него, видимо, дошло, что Тим не шутит. А Тим встал на ноги и подошел к балконной двери.

– За мной, – скомандовал он, толкая дверь и выходя на балкон. Полковник без звука нырнул следом.

– Смотри, ты… таракан, – сказал Тим, показывая пальцем вниз.

Полковник осторожно глянул, и у него отвалилась челюсть. Неподалеку была автобусная остановка, на которой в ожидании транспорта собралось человек десять. И прямо на глазах Полковника все они, включая пару дряхлых бабушек, выполнили знаменитую армейскую команду «упор лежа принять».

– Смотри! – приказал Тим. – Вот что такое Проект, вот что это, понял?!

Люди внизу синхронно отжимались.

– Делай р-раз! – скомандовал Тим, и люди застыли, держа тела на вытянутых руках. – Делай два! – И руки согнулись. – Делай раз! Два-а! Делай раз! Два-а…

– Не надо, Тим… – прошептал в ужасе Полковник.

– Надо, Полковник! Делай раз! Два-а…

– Прекратите!!! – заорал Полковник и осекся. Он вдруг обнаружил, что против своей воли перебирается через ограждение балкона и повисает на вытянутых руках. Внизу было шесть этажей.

– Делай раз! – И руки Полковника согнулись. – Два! – И он снова повис.

Народ внизу в таком же темпе продолжал отжиматься. Случайные прохожие и люди в машинах, проезжавших мимо, похоже, никак на это представление не реагировали.

– Отставить! – скомандовал Тим.

С неожиданной для себя легкостью Полковник сделал «выход силы», запрыгнул на балкон и встал навытяжку рядом с Тимом – носки на ширину ступни, большой палец сжатого кулака по шву на брюках. Люди на остановке моментально построились в две шеренги.

– Всем спасибо, – произнес Тим безмятежно, повернулся и ушел на кухню.

Народ на улице повалился наземь.

На балконе Полковник упал на четвереньки и заплакал.

– Вот такое я чудовище, – ласково сообщили ему с кухни.

– Я и представить себе не мог, что это такой риск! – возбужденно говорил Полковник часом позже. Между ним и Тимом стояла очередная бутылка, и водки в ней оставалось на донышке.

– Иначе никак, – сказал Тим. – Любой «черный» психокинез необратимо уродует сенса. Как энергетику, так и психику. Я себя фактически погубил еще в детстве, когда с перепугу оттолкнул врачиху-психиатра. Тетка через несколько лет копыта откинула. Этот первый опыт я как-то в себе задавил, не дал ему закрепиться. Но… Вы можете преставить себе, Полковник, я ведь за всю свою жизнь ни разу человека не ударил! Только запугивал, на нервы давил… В первый раз это со мной случилось на прошлой неделе!