Шрифт:
– Дело не представляется особенно сложным, – с апломбом заявил Попенко. – Мне известно по опыту, среди какого контингента следует искать убийцу!
Стажер Беляков мысленно усмехнулся. Он прекрасно знал, что весь опыт Федора Павловича заключался в лизании задниц начальства и беспрестанном издевательстве над подчиненными. Последнее доставляло Попенко особое удовольствие. Будучи человеком интеллектуально ограниченным, ничтожным да к тому же обремененным многочисленными комплексами, он воображал, будто, унижая других, возвышается сам.
– Сексуальные преступления, – продолжал тем временем разглагольствовать советник юстиции, – совершаются лицами, обладающими различного рода психическими расстройствами: олигофренами, дебилами, шизофрениками и так далее. Все они состоят на учете в психоневрологических диспансерах или находятся на лечении в психиатрических лечебницах...
«Боже, какой идиот! – тоскливо подумал Беляков. – Слышал звон, да не знает, где он! Все как раз наоборот! Самые опасные серийные убийцы, за редким исключением, психически здоровы, полностью вменяемы, а уж в психушках сроду не лежали!»
– Стало быть, ищите там. – Попенко надулся, как индюк. – Вести дело будет следователь Красиков. У меня все! Можете идти!..
– У-уф! – с облегчением выдохнул Беляков, когда они выбрались из начальственного кабинета в коридор. – Замучил, изверг!
– Но-но! Поаккуратнее! – холодно осадил его Красиков. – Попрошу выбирать выражения! Понятно?
Он не являлся исключением среди работников районной прокуратуры и к Попенко относился без особых симпатий, однако, во избежание возможных неприятностей, предпочитал на данную тему не распространяться. К тому же, по мнению следователя, желторотому стажеру надлежало больше помалкивать, а не выражать свои эмоции в присутствии старшего по званию.
– Понятно?! – повторил он, хмуря брови.
Беляков послушно кивнул.
– Вот и хорошо! – сразу подобрел Красиков. – Допроси еще раз свидетелей, а я займусь психами...
Свидетели, те самые Сергей с Зиной, давали показания вяло, неохотно. Было заметно, что они выбиты из колеи вчерашним кошмаром и измучены допросами, во время которых приходилось постоянно вспоминать то, о чем хотелось быстрее забыть.
Александр с первого взгляда оценил их состояние.
– Расслабьтесь, ребята, – добродушно улыбнулся он. – Я не стану изводить вас бюрократическими формальностями и мурыжить вопросами, на которые вы уже по нескольку раз отвечали. Пообщаемся минут пять и разбежимся! О'кей?
Сергей с Зиной кивнули. На их лицах отразилось некоторое оживление. Уж больно не терпелось ребятам покинуть мрачную, пропахшую табачным дымом прокуратуру, отдохнуть в кругу друзей, залить вином ужасные воспоминания.
Пытаясь расшевелить свидетелей, Беляков усердно болтал на отвлеченные темы, иногда острил, но в глубине души сам не понимал, зачем это делает, поскольку не знал, о чем спросить...
В конце концов Александр выдохся.
– Бог с вами, – устало махнул он рукой. – Идите по домам! У меня такое чувство, что мы зря теряем время!
– Чувство... – задумчиво протянула девушка, глядя куда-то вдаль остановившимися глазами. – У меня тоже вчера было такое чувство...
– Какое? – со снисходительной вежливостью поинтересовался Беляков.
– Когда я смотрела на труп... то почувствовала, будто за спиной кто-то стоит. Я обернулась, но никого не увидела, только ветки кустов слегка шевельнулись. Я уверена – это был убийца. Он приходил за черепом...
– Вы имеете в виду голову жертвы? – участливо спросил Александр, с жалостью посматривая на свидетельницу.
Не иначе, несчастная девчонка свихнулась в результате пережитого потрясения. Ничего удивительного! Такое зрелище не всякий мужчина выдержит! Белякова, выезжавшего в составе следственно-оперативной группы на место преступления, в первый момент едва не стошнило.
– Нет, маленький золотой череп, на цепочке, – спокойно ответила Зина. – Он в траве лежал...
Александр напрягся. В протоколе осмотра места происшествия ничего подобного не значилось. Отпустив свидетелей, он надолго задумался.
В юности Беляков мечтал стать врачом-психиатром, с увлечением изучал соответствующую литературу. В памяти прочно засело определение галлюцинации, сделанное еще в девятнадцатом веке известным специалистом по душевным болезням Ф. Пинелем: «Видения, в которых настоящие предметы обезображиваются или приукрашиваются, иногда же совершенно изменяются».
Глядя на изуродованную голову несчастного ребенка, ошеломленная Зина создала в своем воображении «маленький золотой череп», то есть бессознательно приукрасила жуткую реальность. Обыкновенная защитная реакция мозга...