— Скажи ему, что он может говорить, — предложил Дронго, обращаясь к Тамакити, — только предупреди этого инспектора, чтобы говорил громче. Нас могут записывать.

Тамакити перевел его слова, и Цубои ответил, ухмыльнувшись.

— Он говорит, что дом не прослушивается, — начал переводить Тамакити, — говорит, что вы можете не беспокоиться: чтобы получить согласие на установку микрофонов в доме Кодзи Симуры, он должен был получить согласие не только прокурора Хасэгавы, но и самого господина министра внутренних дел. Ему никто не разрешит соваться в такой дом со своими микрофонами. А вы, наверно, беседовали со своими гостями только в саду. Он говорит, что ему уже доложили о вашей сегодняшней встрече с господином Мориямой.

Дронго усмехнулся.

— Скажи, что ему правильно доложили. Спроси, что он хочет. Я готов отвечать на его вопросы.

— У него несколько вопросов, — перевел Тамакити. Он сидел на диване между двумя собеседниками.

— После того как вы вчера так непростительно грубо себя повели, я не должен был вообще с вами разговаривать, — напомнил Дронго, глядя на Тамакити, чтобы тот переводил его слова. И, дождавшись перевода, продолжал:

— Вы же прекрасно знали, что я только ужинал с Сэцуко. А потом ее родственник отвез меня в отель. Вы наверняка допросили и владелицу ресторана, и ее мужа. Спроси его, зачем он устроил такой балаган?

Дронго замолк, ожидая, пока Тамакити переведет. Цубои внимательно слушал, подвинув к себе пепельницу, лежавшую на столике перед ним.

Неожиданно Цубои, усмехнувшись, что-то сказал, показывая на дом.

— Он говорит, здесь очень хороший дом, — перевел Тамакити, — и он даже не думал, что вы серьезно решите сюда переехать.

— Он же сам говорит, что дом очень хороший, — ответил Дронго. — Что касается меня, то здесь даже удобнее. Здесь он хотя бы спрашивает моего разрешения, прежде чем ворваться в мою спальню. А в отеле он и его сотрудники были гораздо бесцеремоннее.

Тамакити перевел, но Цубои возразил.

— А если бы вас убили? — спросил инспектор. — Вы же знаете, что у нас произошло. Сначала погиб Вадати, потом подстроили убийство Сэцуко. И, наконец, эти выстрелы в розовом зале отеля. Я подумал, убийцам будет выгодно убрать и вас, чтобы было на кого свалить все эти преступления. Услышав это, Дронго покачал головой.

— Поэтому, проявляя обо мне заботу, он так трогательно поссорил меня с Фумико. Скажи ему, Сиро, только обязательно скажи, что я не набил ему морду только потому, что он сотрудник полиции. Хотя то, что он сделал, это не выполнение должностных обязанностей, а типичный… — Он хотел сказать по-русски «сволочизм». Но это слово не переводилось на английский. И уж тем более Тамакити не сможет перевести его на японский. Чуть подумав, Дронго заключил:

— Это типичная провокация.

Тамакити перевел все слово в слово, но Цубои снова возразил.

— Мне было важно посмотреть, как она себя поведет, — признался инспектор.

Дронго удовлетворенно кивнул, услышав перевод:

— Я так и думал. Вы преследовали определенную цель, Цубои.

— Я видел, что она врет, — ответил Цубои, стряхивая пепел в изогнутую пепельницу в виде морской раковины, — это было сразу понятно. Вы ей понравились, и она нам врала. Кроме того, мы проверили по показаниям остальных участников встречи. Последние слова перед смертью Симура говорил на английском языке. И поэтому она врала, когда говорила, что переводила вам его слова с японского на английский в тот момент, когда раздались выстрелы.

Тамакити перевел последнее предложение и с тревогой посмотрел на Дронго.

— Подождите, — прервал Тамакити Дронго, — ты сказал, что Симура перед смертью говорил на английском. Он разве уже умер?

— Так сказал господин старший инспектор, — пояснил Тамакити. — Я переводил его слова.

— Спроси у него, — предложил Дронго.

— Пока нет, — ответил Цубои, — но в сознание не пришел. А госпожа Одзаки сказала нам не правду.

— И он решил ее разозлить, чтобы она меня выдала. Обманутая женщина — страшная сила. Он не знает, Тамакити, почему полицейские всего мира похожи друг на друга? Одинаково подлые и грубые методы. Спроси его — неужели он думал, что она похожа на базарную торговку?

— На кого? — не понял Тамакити, который не смог перевести эту фразу.

— Ну да, конечно. В вашей стране базарные торговки — это такие же женщины, как остальные. Так же кланяются при встрече, так же улыбаются и так же вежливо отвечают. Я имел в виду, что он посчитал Фумико Одзаки обычной женщиной, с которыми он сталкивается на работе. Проститутки, наркоманки, содержательницы притонов, разного рода мошенницы, воровки, ну и тому подобное.

А госпожа Одзаки — леди. Она дочь известного человека и закончила Оксфорд, Тамакити, переведи ему это слово — Оксфорд. Образование накладывается на воспитание и формирует человека. А он подошел к ней с обычной меркой. Решил разозлить ее, чтобы она перестала меня защищать. Но его дешевая уловка не удалась. Вместо этого она провела пресс-конференцию и выставила всю полицию в неприглядном виде.

Цубои внимательно выслушал. Отвел глаза и что-то пробормотал. Он погасил сигарету и взял другую.

— Ей уже сделали замечание за эту пресс-конференцию, — перевел Тамакити. — Прокурор Хасэгава позвонил в банк и попросил исполняющего обязанности президента банка Фудзиоку указать своему пресс-секретарю на недопустимость вмешательства в дела следствия.

— Представляю, как ему трудно было решиться на этот шаг, — пошутил Дронго.

Тамакити перевел, и неожиданно Цубои улыбнулся, ему понравилась шутка насчет прокурора.