Он проснулся в темноте с колющей болью в черепе и напрягся, ожидая, когда повторится разбудившее его движение. И оно пришло. Он ничего не видел, но знал, что оно было черным и шло прямо на него. Он соскочил с кровати. Одно из окон было широко распахнуто. Черный предмет спустился на пол, и Харден пробежал сквозь него. Черное следовало за ним, обволакивало. Внезапно он оказался в воде, замедлившей его движения. Черное надвигалось, гоня перед собой белую волну.

Тогда Харден закричал.

Услышав тихий звук голоса, он почувствовал себя в безопасности. Рядом с ним оказалось лицо доктора Аканке.

— Вам приснился кошмар, доктор Харден. Успокойтесь, теперь все будет в порядке.

Комендант порта упорно называл его лейтенантом, поскольку во время длительного разговора Харден упомянул, что служил лейтенантом на госпитальном корабле флота Соединенных Штатов. Комендант был недоверчивым пожилым человеком, несмотря на свою общительность.

Когда Харден понял, что ему в третий раз придется отвечать на все вопросы, он сказал:

— Итак, вы мне не верите.

Комендант снизил тон.

— По-моему, я ничего подобного не сказал, но раз вы об этом заговорили, должен заметить, что вы рассказали совершенно невероятную историю.

— По-вашему, я лгу?

— Ваш мозг мог пострадать после шока... Доктор Аканке говорит, что у вас было сотрясение мозга... Я не...

— Я видел название корабля на корме!

— Вы бы не смогли остаться в живых, — отрезал комендант.

— Однако же остался, — возразил Харден. — Корабль под названием «Левиафан» утопил мою яхту и убил мою жену.

— Лейтенант, «Левиафан» — самый большой корабль в мире.

— Вы уже в третий раз это говорите! — воскликнул Харден. — Ну и что, что он самый большой! Какое мне до этого дело?!

Комендант пощелкал языком и направился к выходу из палаты.

— Возможно, когда вы будете лучше себя чувствовать...

Харден спустил ноги с кровати на пол и приподнялся. Резкая боль пронзила его колено, и он откинулся на подушку с искаженным лицом. Комендант встрево-женно поглядел на него.

— Что такое, лейтенант?

— Находился ли «Левиафан» в том районе, в котором нашли меня? — спокойно спросил Харден.

— Он разгрузился в Гавре в понедельник ночью. Но все же мне кажется...

— Убирайтесь к черту, — злобно прорычал Харден.

Местный инспектор полиции оказался моложавым мужчиной интеллигентного вида с сочувственной улыбкой и холодными глазами. Он начал с печального сообщения:

— Мне очень жаль, но никаких следов вашей жены не найдено. Мы обшарили все побережье Ла-Манша и поддерживаем связь с Францией и Ирландией.

— Ее мог подобрать корабль, на борту которого нет радио.

— Вряд ли, — возразил инспектор. — А теперь, доктор Харден, мы должны удостовериться, что вы — тот, за кого себя выдаете. Вы знакомы с кем-нибудь в Англии?

Харден назвал имена нескольких лондонских врачей.

— Нам бы хотелось снять у вас отпечатки пальцев.

— Черт побери, за кого вы меня принимаете?

Боль в колене делала Хардена раздражительным, но он был согласен с доктором Аканке, что перенесенная им травма головы исключает применение обезболивающих средств.

— Побережье — это граница страны, — вежливо ответил инспектор. — Нам часто приходится встречать нежеланных гостей: ирландских контрабандистов, переправляющих оружие, торговцев наркотиками и всяческих нелегальных иммигрантов — индийцев, пакистанцев и прочих.

— За кого вы меня принимаете? — повторил Харден, вложив в эти слова всю боль от утраты. — За пакистанца или террориста из ИРА, переплывшего море с гаубицей в зубах?

— Благодарю вас, инспектор, для первого раза достаточно, — вмешалась доктор Аканке. Все это время она ждала за дверью и сейчас вошла в палату с двумя медсестрами, которые увели полисмена.

Как только инспектор ушел, она поставила в рот Хардену термометр и заметила:

— Вам вредно повышать голос.

Прошел уже день с тех пор, как он пришел в себя в госпитале. Разговоры с комендантом порта и полицейским офицером пробудили в Хардене глубинный гнев, который грозил вырваться наружу.

— Мне нужно позвонить в Нью-Йорк.

— Я бы хотела, чтобы вы поспали. Мы уже связались с вашим посольством.

— Доктор, я засну только после того, как позвоню своему адвокату. Будьте любезны, соедините меня с ним.