– А что ты собираешься захотеть?

Как это похоже на Дамиана: ставить на первое место ее желания.

– Давай выпьем шампанского, нам надо отметить.

– Я согласен.

– Не вставай. – Она удержала его. – Я принесу сюда, и мы выпьем в постели. – В ее глазах загорелся шальной огонек. – Мне нравится эта постель, особенно когда в ней ты.

Дамиан весело расхохотался.

Отбросив одеяло, Натали в чем мать родила отправилась за шампанским, наслаждаясь тем, что его взгляд прикован к женственным изгибам ее тела. Как это здорово, что она для него так желанна, подумала Натали, довольная, что сумела сохранить хорошую форму. Уверенность в его чувствах сделала ее раскованной, и она не только не стеснялась наготы, но и наслаждалась первозданной свободой своего тела.

Сначала она внесла ведерко со льдом, в котором стояла бутылка, и поставила его на одеяло рядом с Дамианом. Он полулежал, подперев голову рукой, и его лицо озаряла счастливая улыбка.

– А ты займись пробкой, – скомандовала Натали.

– Я не могу оторвать от тебя глаз.

Против этого у нее возражений не было, и она отправилась за бокалами. Испытывая сладкую муку оттого, что Дамиан пожирал ее глазами, Натали решила, что на ленч они не пойдут. Шампанское, виноград и клубника – чем не завтрак? А как здесь уютно, волнующе и радостно!

Поставив бокалы на ночной столик, она отправилась за фруктами.

– Чтобы мы с тобой не отощали от счастья, – заявила она, – можешь подкормить меня клубникой, а я тебе кое-что приготовлю.

– У меня уже слюнки текут, – сказал Дамиан, явно не о еде.

В вазе с фруктами стояла карточка, на которой тисненными золотом буквами было выведено: «Сизокрылый туман» – название гостиницы. Машинально взяв карточку в руки, Натали прочла следующее: «Этот дом благодарит Вас за то, что Вы снова его посетили». Затем следовала подпись управляющего.

Натали нахмурилась.

– Что случилось? – спросил Дамиан.

Она насмешливо взглянула на него.

– Ты не говорил, что останавливался здесь прежде.

Дамиан смотрел на нее внимательно.

– Здесь останавливался не я.

– Значит, я? – Ее слова походили скорее на утверждение, чем на вопрос, – к ней возвращалась память.

Лицо Дамиана выражало отчаяние человека, потерявшего только что найденный клад.

– Скажи мне правду, Дамиан, – потребовала Натали, хотя уже сама знала правду, так же как и он. – Когда я останавливалась здесь? – проговорила она прокурорским тоном.

Лицо Дамиана стало суровым, и в глазах появилась усталость.

– Ты была здесь в медовый месяц, – произнес он с отчаянием в голосе. – В твой медовый месяц вместе с Бреттом.

Болезненное воспоминание об испытанном ею смущении и разочаровании заставило ее вздрогнуть. Состояние шока усугублялось той близостью, какую она себе позволила с Дамианом. Чувство стыда и оскорбленного самолюбия глубоко ранило ее душу. Неприкрытая нагота тела стала невыносимой.

Резко повернувшись, она бросилась в ванную комнату, где за дверью висели махровые халаты, – пройтись перед Дамианом голой она уже не могла. Подумать только: здесь, в этой гостинице!.. Она отдалась Дамиану Чандлеру! Какое унижение! Почему она выбрала именно «Сизокрылый туман»?

– Натали...

Она не откликнулась на его зов. Завернувшись в махровый халат и крепко затянув пояс, она почувствовала себя спасенной от того позора, которому недавно подверглась.

Но куда же спрячешься от мужчины, которого сама пустила в свою постель? Выйдя из ванной комнаты с высоко поднятой головой и засунув руки в карманы халата, Натали с горечью произнесла:

– Мой медовый месяц с Бреттом не был счастливым. Ничего более жалкого и представить себе невозможно. И ты, Дамиан Чандлер, тоже виноват в этом.

Глядя на него с сожалением об уплывающем от нее счастье, она добавила:

– Я тебя никогда не прощу!

Выражение лица Дамиана резко изменилось. Глаза его решительно сверкнули, и он гордо поднялся с кровати, как человек, честь которого была несправедливо задета. Не смущаясь наготы, он прошелся по комнате и, подняв с пола джинсы, натянул их, словно готовясь к сражению. Его серые, стального цвета глаза были прикованы к стоявшей у двери в ванную комнату Натали.

Она же будто приросла к полу. Пусть Дамиан Чандлер ответит за все. Сердце ее жарко билось: желание, бросившее ее к нему, обращалось в пепел гнева. Ведь он прекрасно знал, какие воспоминания вызовет в ее душе «Сизокрылый туман», и даже не попытался отговорить ее от намерения остановиться в этой гостинице. Возможно, он надеялся восстановить ее память столь жестоким образом? Что же тогда он за человек?

– Скажи мне, Натали... – Дамиан стоял перед ней, опустив руки; его обнаженный, мускулистый торс невольно обретал агрессивный вид, – чем я виноват, что твой медовый месяц с Бреттом обернулся неудачей? Меня здесь не было, почему же я в ответе за...