– Нас кто-то наколол, – сказал я. – Кто-то отслеживает состояние нашей наличности. Поэтому голландская компания и сделала такое предложение.

– Что мы будем делать? – спросил Хэндли.

– Подколем голландцев, – ответил я. – Мы их купим.

– Но это они хотят купить тебя.

– Подумаешь, они хотят купить нас, мы хотим купить их, – отозвался я. – Похоже, они дают нам три миллиарда долларов. А я предложу им пять миллиардов за их компанию.

– Где ты возьмешь такие деньги? – поинтересовался Хэндли.

Я не сказал ему, что дядя Рокко хотел, чтобы я возглавил огромную компанию, возможно, одну из самых крупных инвестиционных компаний в мире. И, если я соглашусь, у меня будут деньги. Вместо этого я сказал ему, что, если наше предприятие не удастся, мы всегда можем слиться или обратимся к Милкену, чтобы он продал акции, и таким образом получим деньги.

– А что ты собираешься делать с «Милленниум Филмз»? – спросил он. – Ведь «Евроскай» уже авансировала тебя пятьюстами девяноста пятью миллионами долларов. Как мы выпутаемся из всего этого?

Я откинулся на спинку кресла.

– Они действительно предоставили мне деньги полностью, но студия все равно остается за моей компанией.

– Ну и как же мы будем возмещать аванс? – продолжал допытываться Хэндли.

Я улыбнулся.

– Я годами наблюдал, как Керкориан продает и перепродает MGM и «Юнайтед Экторз». И в конце концов получается так, что он снова контролирует эти компании. Он продает их частями.

– Ну и что из этого?

– Все очень просто: я продаю им права на прокат за границей фильмов из нашей фильмотеки. Это полторы тысячи художественных фильмов плюс другие киноматериалы, – продолжал объяснять я.

Хэндли недоверчиво посмотрел на меня.

– Я думал, ты не хочешь заниматься кинобизнесом.

– Это не имеет значения. Помнишь, я говорил, что недвижимое и движимое имущество можно продать за четыреста миллионов долларов? А это уже кое-что.

На лице Хэндли отразилось ошеломление, смешанное с уважением.

– Джед, – сказал он. – Ты превращаешься в мошенника!

Через полтора часа ко мне в офис зашла Ким.

– Моя сестра прислала няню, – сообщила она. – И я отправила их погулять в Диснейленд.

– Очень мило.

– Когда они уже ушли, а я собиралась ехать в офис, приехал Да Винчи и оставил два огромных алюминиевых чемодана, чтобы мы передали их Альме, когда она вернется.

– Чудесно. Он еще что-нибудь сказал?

– Только то, что сегодня отбывает в Европу.

– Ну что ж, наверно, так оно и есть.

Зазвонил телефон, и одновременно раздался голос моей секретарши.

– Звонит мистер Пелледжи. Я снял трубку.

– Да, сэр.

– Мы с вами так и не познакомились вчера вечером, – сказал он. – Но я видел вас вместе с Да Винчи, поэтому подумал, что у вас может быть номер его телефона.

– Очень жаль, – ответил я. – Но, насколько я знаю, он уже отбыл в Европу.

– Черт побери! Может быть, вы знаете что-нибудь о миссис Джарвис? – спросил он.

– Нет.

Он замялся, но потом продолжил:

– Я друг вашего дяди. Мы знакомы с ним уже много лет.

– Очень рад, я очень люблю дядю Рокко.

– Я также один из инвесторов в той же самой компании, что и мистер Ди Стефано.

– Да?

– И мне совершенно необходимо связаться с вашим дядей, – сказал Пелледжи.

– Насколько я знаю, он все еще в Атлантик-Сити, – отозвался я.

– Его домашний телефон не отвечает.

– Я уверен, что он скоро объявится. Если я буду с ним разговаривать, то обязательно попрошу связаться с вами.

– Ценю вашу помощь, – сказал Пелледжи и опять помолчал. – Между прочим, вы знали, что муж Альмы – Рид Джарвис – приставал к моей знакомой в ту ночь после вечеринки у Брэдли?

– Мне об этом ничего не известно, – ответил я, и это было чистой правдой.

– Этот сукин сын еще легко отделался! Его прихлопнули до того, как я до него добрался. От меня бы он так легко не ушел.

– Вот и прекрасно. Все хорошо, что хорошо кончается. Зато вам не придется пачкаться.

Он помолчал немного, потом рассмеялся.

– Можешь называть меня Джимми Синие Глаза. Ты мне нравишься. Ты очень похож на своего дядюшку.

И повесил трубку.

Было очень поздно, когда я уходил из офиса. Ким ушла раньше, потому что беспокоилась об Анжеле. Когда я спустился в гараж, там уже никого не было. Все служащие разошлись.