– Я слышал, что Милкен устроил ему четыреста миллионов черев японцев.

– Ты хочешь, чтобы я поговорил с Джарвисом?

– Нет. Если он пытается надуть нас, то мы должны сделать только одно. Надуть его первыми.

Джед слушал и молчал.

– Я всегда знал, что за этим сукиным сыном нужен глаз да глаз. Он так повел дело, что мы даже не знаем, какие шаги он там предпринимал, и можем потерять все четыреста миллионов, прежде чем поймем, что произошло.

– С кем мне переговорить?

– У них на студии в полдень должен состояться совет директоров. Я хочу, чтобы ты поговорил с Шепардом, и при этом избегай Джарвиса. Шепард должен сегодня внести в фонд восемьдесят пять миллионов. Если он этого не сделает, то Джарвис имеет право выкупить его долю полностью. Скажи Шепарду, что ты ему поможешь.

– Почему ты думаешь, что он мне поверит? – задал вопрос Джед. – Он ничего обо мне не знает, чтобы вдруг поверить моему слову.

– Он поверит деньгам, – ответил дядя Рокко. – Принеси ему банковский чек на восемьдесят миллионов, и он в них поверит.

– Что мы будем делать потом?

– Обведем вокруг пальца Джарвиса. Поговори с Милкеном. Он прислушается к твоим словам. В конце концов, ты ведь его постоянный клиент. Ты приобрел с его помощью акций на четыре миллиарда долларов.

– А что ты предпримешь? – поинтересовался Джед.

– Я потребую у него свои деньги назад. Ведь он брал деньги в моем банке, – сказал дядя Рокко.

– Но ты же дал деньги канадской компании.

– Он взял деньги в канадском банке, – парировал дядюшка Рокко. – Или мы их получим назад, или я с него шкуру спущу.

– Хорошо. Я поеду на это совещание. Что-нибудь еще? – спросил Джед.

– Да. Скажи Шепарду, чтобы в будущем ни при каких обстоятельствах не имел дела с Джарвисом. Теперь мы будем его поддерживать во всем.

– Хорошо, дядя Рокко. Внезапно старик сменил тему.

– Как у вас там погода? – поинтересовался он.

– Чудесная. Тепло, солнышко.

– Черт подери!

Дядя Рокко вылез из кресла, подошел к окну и посмотрел на набережную и океан. Он продолжал сжимать в руке телефонную трубку.

– Всегда мне не везет, – продолжал он, – сижу здесь, мерзну на Востоке, а ты там, на Западе, купаешься в солнечных лучах среди апельсиновых деревьев, наслаждаешься жизнью и толстеешь. Как же нам, сицилийцам, не везет.

– Ты можешь переехать сюда, дядя Рокко, – заметил Джед, – и жить, как король.

– Нет уж. Я заключил договор и согласился остаться здесь. Попробуй я уехать куда-нибудь, и со мной будет то же самое, что и с Бонанно. Все вроде бы согласились с тем, что он переедет в другое место и его бизнес при этом не пострадает, у него не будет никаких проблем. А потом, через несколько лет, он только подъехал к дому и… Бабах! На своей территории надежнее. По крайней мере здесь я знаю что к чему.

Четырнадцатый этаж небоскреба, стоявшего прямо за воротами студии, был известен всем под названием «Ворота в рай». Последний этаж принадлежал Брэдли Шепарду. Остальные высокопоставленные должностные лица располагались ниже, в соответствии с занимаемым ими положением – чем выше пост, тем выше этаж. Но все на студии знали, что ниже девятого этажа располагались неудачники, у которых были титулы, но не было денег и власти, несмотря на то что огромные окна их кабинетов выходили прямо на павильоны звукозаписи и другие службы студии «Милленниум Филмз».

Была уже половина двенадцатого утра. Джед поставил свой сделанный на заказ «Шевроле Блайзер» там, где указал ему охранник. Он вполне вписался в великолепие длинных лимузинов: «роллс-ройсов», «мерседесов», европейских спортивных машин и их американских сородичей, «кадиллаков» и «линкольнов».

Охранник, важно восседавший за массивным столом в большом холле, отделанном розовым мрамором, сурово посмотрел на него. Он спросил Джеда о цели его визита, потом прошептал что-то в телефон и наконец указал на первый ряд лифтов.

– Первая дверь, мистер Стивенс. Это специальный лифт, прямо в офис к мистеру Шепарду.

Джед шагнул в лифт. В нем не было никаких кнопок. Дверь автоматически закрылась. Тяжесть его тела, давившая на пол кабины, послала лифт на четырнадцатый этаж. Двери открылись, и он вышел из лифта. Секретарша, как дне капли воды похожая на Мэрил Стрип, сдержанно кивнула ему.

– Мистер Стивенс? Он кивнул в ответ.

Тщательно наманикюренным пальчиком она показала ни дверь.

– Комната номер один.