– А тебе нечего забывать, – грубо сказал Даниэль. – Я сейчас выбью из тебя все воспоминания, сделаю так, что ты вообще никогда рта не раскроешь.

Джед почувствовал нарастающий гнев.

– Прежде чем вы что-нибудь сделаете, застегните штанишки, а то ваши коротышки съежатся и отвалятся от прохладного ночного воздуха.

Нил двинулся к нему.

– Я не стал бы этого делать, будь я на твоем месте, – тихо проговорил Джед.

Нил застегнул штаны и сказал бесцветным голосом:

– У нас обоих черные пояса.

– Поздравляю, – сказал Джед. – А у меня кое-что получше. Двести миллионов в деле Джарвиса.

Они удивленно уставились на него. Джед холодно взглянул на них.

– На всякий случай, если вы не в курсе, мы в каком-то смысле партнеры.

Он повернулся и пошел по тропинке обратно, туда, где шумел прием. Только теперь он пожалел о том, что сделал.

«Черт возьми, – сказал он себе, – дяде не понравится, что я разболтался».

Брэдли сидел у себя в библиотеке и звонил по телефону. Он быстро нажал кнопки, набирая номер на особом компьютеризированном аппарате, стоявшем у него на столе. Через мгновение Чак ответил.

– Я хочу, чтобы ты немедленно приехал, – сказал Брэдли.

– Я прилечу завтра первым самолетом.

– Я имею в виду прямо сейчас, то есть сегодня ночью.

– Как же я доберусь? Ведь твой самолет в Калифорнии.

– Обычный самолет тут не годится, он недостаточно быстрый, – сказал Брэдли. – Позвони моему двоюродному брату, бригадному генералу Шепарду, на авиационную базу недалеко от города и скажи, что я прошу его одолжить нам один из новых самолетов, четырехместный истребитель «Ф-0-60», он домчит тебя и судью Джитлина в мгновение ока.

– Судье лет семьдесят, наверно, – заметил Чак, – и он, конечно же, спит.

– Так разбуди его. Скажи, чтобы он мчался сюда если не из родственных отношений, то хотя бы чтобы спасти те двадцать пять миллионов, которые он мне одолжил. В противном случае он может не увидеть ни цента из них. Он тут же проснется! – А что мне сказать генералу?

– У него на полмиллиона акций моих нефтяных компаний, и все это вылетит в трубу, если он не поможет нам выкарабкаться. Если ты все сделаешь как надо, самолет «Ф-0-60» доставит вас сюда быстрее чем за четыре часа. Эта машина летает быстрее, чем «М-2».

– Я постараюсь.

– Ты приедешь, – твердо сказал Брэдли и положил трубку.

Он посмотрел на часы, стоявшие у него на столе: они показывали девять тридцать. «Если все пойдет как надо, они прибудут сюда к двум часам ночи», – подумал он.

Шепард вышел из библиотеки и столкнулся с Даниэлем Пичтри и Нилом Шифриным, которые направлялись по коридору в ванную. Он удивленно посмотрел им вслед: смокинги обоих были в грязи.

– Эй, ребята, что произошло? – спросил он. Пичтри оглянулся.

– Мы гуляли по саду и споткнулись о низкую кипарисовую изгородь, не разглядели в темноте.

– Зачем вам понадобилось выходить в сад?

– Мне нужно было поговорить с Рейнбо. У нас не все ладится с его новым альбомом.

– Ну и как, нашли его? – спросил Брэдли.

– Нет, – сердито ответил Даниэль, – никак не могли отчистить грязь с костюма.

– Я видел вас за одним столом с Джарвисом и его адвокатом. О чем шел разговор? – спокойно спросил он.

Даниэль так удивился, что Брэдли вообще заметил их в толпе, что сказал правду.

– Джарвис подумывает сделать меня главным менеджером.

– Ничего у него не выйдет, – так же спокойно отозвался Брэдли, – я все еще кое-что значу здесь.

Пичтри внимательно посмотрел на него и тут же пошел на попятный.

– Может быть, я что-то не так понял?

– Возможно, – коротко ответил Брэдли. – А пока вы оба приведите себя в порядок.

Они пошли в туалетную комнату, а Брэдли посмотрел им вслед и пошел вниз.

Сенатор Патрик Бофор из Луизианы был слегка навеселе. Он взял четвертый стакан водки со льдом.

– Ну и вечеринка!

Роксана Дарью, красивая креолка, занимавшая должность его помощника и бывшая его любовницей, мягко взяла его за руку.

– Притормозите, сенатор. Это крепкий напиток. Бофор посмотрел на нее. Она отрицательно покачала головой. Он поставил стакан обратно на стол. Давным-давно, в самом начале их отношений, он понял, что у нее хорошо развита интуиция и она многое понимает без слов. Сенатор улыбнулся.

– На тебе есть трусики? – прошептал он.

– Ты же знаешь, что я никогда ничего не надеваю под платье.