Шрифт:
– А! – сказал Павел. – Хорошо…
Минуту он постоял, привыкая. Выглянул в окно. К сожалению, оно выходило не на площадь, а на противоположную сторону, в поле. Вглядываясь, Павел не смог увидеть ничего, кроме белеющей под луной плоской равнины до самого горизонта. Ветер ударял в стёкла, заставляя их вздрагивать, и сквозь микроскопические невидимые щели несло ледяным холодом, но батарея под окном была раскалённой, казалось, чуть не докрасна, и Павел ощутил прилив отличного настроения, готовность немедленно ехать на завод. Не снимая пальто, он кинулся к телефону, достал записную книжку с номерами. Долго ему не отвечал ни один телефон, наконец доменный цех откликнулся сонным женским голосом. Нет, домну не задували, нет, и не ожидается, ещё не скоро… Когда? А леший его знает, говорят, вот-вот.
Оптимистично Павел подумал, что и это к лучшему: пока задержки, он успеет освоиться. Он повесил пальто в шкаф, достал из чемоданчика мыло, умылся, посмотрел в зеркало: не побриться ли? Нет, вроде не зарос. Лень. Бумаги рассовал по ящикам стола, положил на чернильный прибор две шариковые авторучки.
«Отлично! – думал он, потирая руки. – Всё складывается просто отлично! Хорошо!…»
И вдруг перед его глазами ярко встала – как удар грома, как наяву увидел – чёрная глыба с золотыми буквами.
«Зачем понёс меня чёрт именно в ту сторону? – встревожившись, подумал он. – Теперь, гляди, ещё сниться будет. А займёмся-ка мы очерком!»
Ещё когда он ходил по кабинетам, оформлял командировку, получал аванс, у него сложились вступительные фразы, вернее, сами мысли, которые, очевидно, должны были открывать очерк.
Разложив по столу чистые листы, он подумал и стал набрасывать:
«Чёрная металлургия – основа основ индустриальной мощи страны. Чугун – это хлеб промышленности… Организуя и подчиняя себе огненную стихию, человек переплавляет сырьё, получаемое от природы, в нужный ему металл. По уровню выплавки металла судят о степени развития наций. Современный металлургический комбинат с его сверхмощными печами ныне один даёт такую реку металла, какую прежде выплавляли печи всей огромной Российской империи, взятые вместе».
Написал и задумался. Всё было очень правильно. Настолько правильно, что даже подозрительно. Павел сложил листок вчетверо, сунул в ящик и решил подойти иначе, с плана:
«1. Общая картина. Люди у домны.
2. Задувка со всеми деталями. Люди уверены, поволнуются. Напряжённое ожидание.
3. Но вот брызнул первый металл. У горнового слёзы на глазах (конечно, «от жара»).
4. И вот идёт этот металл, из которого будут созданы станки и комбайны, автомобили и ракеты, мясорубки и перья для школьников…»
Он перечитал этот шедевр мысли и почувствовал себя совсем неважно. Машинально скомкал лист, бросил в корзину под столом. «Одна головня в поле не горит. В поле не горит. В поле не горит», – написала его рука. Он опомнился и теперь уже всерьёз испугался. Потрогал лоб – вроде нормальный, не горячий.
«Нужен кофе, – подумал он. – Чашку крепкого чёрного кофе, вот чего мне не хватало с самого утра, конечно же!»
Посмеиваясь, что затор в мозгах так просто объясняется, Павел спустился в скрипучем лифте на первый этаж, немного пообъяснялся со швейцаром, утверждавшим, что нет мест, и прошёл в ресторан.
Там было весело, шумно, дымно. Действительно, ни единого свободного стула. Сплошь загромождённые бутылками и обильной пищей столы, и все люди старательно ели. На низенькой эстраде коренастый певец, стриженный, как боксёр, выкрикивал:
Ближайшие столики дружно хлопали ему в такт. Стрельнуло шампанское, и мимо уха Павла с жужжанием пронеслась пробка. Посмеиваясь, он поймал официантку, спросил кофейник с собой в номер, К сожалению, сказала она, номера не обслуживаются: не хватает штата. Это Павел предвидел и сказал, что обслужит сам себя.
– Нельзя, – сказала официантка, начиная нервничать. – Кофейники в номера нельзя.
– Я оставлю залог.
– Нельзя все равно. Хотите кофе – садитесь за столик, вас обслужат в порядке очереди.
Павел посмотрел на битком набитый зал, плюнул с досады и долго путался между столиками, пока не нашёл заведующего. Тот, этакий видный, солидный джентльмен, охотно разъяснил, что кофейников мало, в номера нельзя, это снижает оборачиваемость кофейников.
– Вот если вы принесёте свою посуду, я дам указание отпустить, – смилостивился он и стал смотреть по сторонам, как человек, которого отвлекли по пустякам.
Павел поехал на пятый этаж, попросил у дежурной кастрюльку или хотя бы банку, всё равно из-под чего. Это её здорово озадачило. Видя, что человек отчаивается, она его пожалела, пошла на другой этаж, долго ходила и принесла блестящий электрочайник, однако испорченный и без шнура.
«Отлично!» – сказал себе Павел и снова поехал в лифте. Внизу он отыскал заведующего, тот распорядился отпустить ему кофе, Павел постоял в очереди в кассу вместе с официантками, которые над ним похихикали, отшучиваясь, сдал в окно свой чек и подождал, пока кофе сварят. «Поменьше и покрепче, двойной, тройной!» – просил он, и всё же сварили много и жидко. Торжествуя, повёз чайник наверх.