— У меня старая тахта «лира»…

— Хорошо, на «лире»…

С Усачом работал Гордеев. В течение пятнадцати минут он узнал все, что было известно самому участковому. Потом они вызвали парикмахера и тот привел в порядок лицо Усача, побрил, причесал, а маленькую ссадину, которая осталась после удара Быстрова, он тщательно загримировал.

— Если будешь, Ваня, хорошо себя вести, уголовное дело против тебя возбуждать не будем, — успокоил его Мороз.

Затем Быстров принес бутылку коньяка, который постоянно находился в его служебном сейфе, и заставил Усача выпить граммов сто. И тот пришел в себя. Он даже повеселел и попросил у Мороза сигарету, хотя давно бросил курить.

— Сволочи, как умело подкрались… Но, честное слово, я же не знал, что в тех пакетах… Если бы я знал, я бы их не брал в руки… — лихорадочно блестя глазами, говорил участковый.

— Ладно, успокойся, — Мороз взял его за руку и стал щупать пульс. — Примерно 75-80 ударов… давление в норме… во всяком случае, твое физическое состояние соответствует данной ситуации…

Они спустились вниз и на оперативном джипе двинулись в сторону дымящегося маревом главного шоссе. Через десять минут они были в пределах видимости зоопарка. Встреча Усача с Гасановым должна была состояться на противоположной стороне, где начинается, пожалуй, самая зеленая улица города — Тургеневская…

Мороз коротко проинструктировал Акимова с Поспеловым, которые должны были вести участкового до места встречи с Гасановым. Первым шел Акимов, проделывая нехитрые трюки: чтобы продвигаться вперед и вместе с тем не выпускать из виду сопровождаемого. Акимов направлялся параллельно курсу Усача. Они ему не доверяли, боялись, что он оторвется, и не знали до какой степени он искренен и не связан ли с группой какими-то криминальными обязательствами.

Но нет, Усач дошел до центральных ворот, ведущих в зоопарк, и остановился у фонтана, который ввиду засухи испускал три жиденькие струи. Акимов подошел к кассе и купил билет. Поспелов, усевшись на скамейке, из-за развернутой в руках газеты наблюдал за Усачом. Тот нервничал и это могло испортить все дело. Однако опасения их были напрасны: из такси, остановившегося на улице Тургеневская, которая одним своим изгибом подходила к самому зоопарку, вылез человек небольшого роста, широкий в плечах и в темном пиджаке. Столь неуместный для погодных условий гардероб говорил лишь об одном: под полой у него скорее всего было спрятано оружие.

Это был черноволосый с широким, даже немного расплющенным носом и большими, близко поставленными глазами человек. Он огляделся, постоял у бровки тротуара, закурил и медленно направился в сторону ворот. Усач тоже не предпринимал никаких действий, он стоял у фонтана, и снявши фуражку, ладонью черпал из бассейна воду и охлаждал себе затылок. На вид он был спокоен. Подошедший к нему Гасанов тихо спросил:

— Где пакет?

Усач вместо ответа протянул ему пачку сигарет, но Гасанов мотнул головой.

— Где наши вещи? Или ты тут от жары оглох?

— Хозяина не оказалось дома. Дважды к нему заходил, по-видимому, ушел в поликлинику… Жаловался на сердце.

Азербайджанец исподлобья обвел пространство, затем уставился на участкового и долго смотрел на него в упор.

— Если ты темнишь, останешься вечно молодым. Понял?

— Я сделал так, как ты сказал: зашел к Кирееву, постучал, но мне никто не открыл. Я могу быть свободен? —

— Идем в машину. Съездим вместе к этому Кирееву.

— А вам что — у него не понравилось?

Весь разговор, естественно, записывался на диктофончик, который был спрятан под формой участкового милиционера и без проблем прослушивался в оперативном в джипе.

Они прошли к машине и вскоре такси, развернувшись на стоянке возле зоопарка, подалось вверх по Тургеневской. Акимов вытащил из кармана «моторолу» и соединился с Морозом. Обрисовал ситуацию. Джип подкатил буквально через три минуты. И они понеслись на улицу Павлова, к Кирееву. Однако на углу улиц Тургеневская и Багратиона они попали в пробку — столкнулись два трейлера-дальнобойщика и одного из них развернуло поперек улицы. Водитель предложил ехать через Тракторную площадь, но это заняло бы лишних двадцать минут.

Мороз созвонился с Гордеевым и доложил обстановку. Тот успокоил: мол, квартира Киреева находится под наблюдением и вопрос только в том — брать сейчас этого Гасанова или дать ему возможность пройти в квартиру и скрутить его в тот момент, когда он будет лезть в тайник..

Однако все получилось по-другому. Сев в машину, Гасанов приказал водителю ехать на колхозный рынок. Когда такси подъехало к центральным воротам, там ее уже ждали. В машину залезли еще двое: украинец Михайло Сивко и чеченец Руслан Масаев. У них были большие спортивные сумки, которые они водрузили себе на колени. Участковый оказался зажатым между только что подсевшими людьми. От Сивко несло луковым перегаром, а от чеченца прелыми, давно не стиранными носками.

Михайло напоминал грызуна: он быстро, передними зубами, разгрызал семечки, сплевывая шелуху себе под ноги. Он дотронулся до плеча сидящего впереди Гасанова и спросил:

— Все в порядке?

— Нет, не все, — однако дальше при водителе такси тот говорить не стал.

К дому Киреева они подъехали с тыльной стороны, но выходить из машины не стали. Гасанов со своего места внимательно осмотрел этажи дома. Вглядываясь в каждое окно, он думал о засаде. Повернувшись к участковому он сказал: «Иван, ты в какую квартиру заходил?» «В двенадцатую, а что?» «Ты ничего не заметил… Ну я имею в виду каких-нибудь нехороших людей?» «Да нет, вроде все было спокойно. Правда, у лифта встретились две тетки, но я знаю точно, что они из этого дома».