Горе обнявшим печаль! [Осень 1905] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

CREDO Откуда я пришел, не знаю... Не знаю я, куда уйду, Когда победно отблистаю В моем сверкающем саду.

Когда исполнюсь красотою, Когда наскучу лаской роз, Когда запросится к покою Душа, усталая от грез.

Но я живу, как пляска теней В предсмертный час больного дня, Я полон тайною мгновений И красной чарою огня.

Мне все открыто в этом мире И ночи тень, и солнца свет, И в торжествующем эфире Мерцанье ласковых планет.

Я не ищу больного знанья, Зачем, откуда я иду; Я знаю, было там сверканье Звезды, лобзающей звезду.

Я знаю, там звенело пенье Перед престолом красоты, Когда сплетались, как виденья, Святые белые цветы.

И жарким сердцем веря чуду, Поняв воздушный небосклон, В каких пределах я ни буду, На все наброшу я свой сон.

Всегда живой, всегда могучий, Влюбленный в чары красоты. И вспыхнет радуга созвучий Над царством вечной пустоты. [Осень 1905] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ГРЕЗА НОЧНАЯ И ТЕМНАЯ На небе сходились тяжелые, грозные тучи, Меж них багровела луна, как смертельная рана, Зеленого Эрина воин, Кухулин могучий Упал под мечом короля океана, Сварана.

И волны шептали сибиллы седой заклинанья, Шатались деревья от песен могучего вала, И встретил Сваран исступленный в грозе ликованья Героя героев, владыку пустыни, Фингала.

Друг друга сжимая в объятьях, сверкая доспехом, Они начинают безумную, дикую пляску, И ветер приветствует битву рыдающим смехом, И море грохочет свою вековечную сказку.

Когда я устану от ласковых, нежных объятий, Когда я устану от мыслей и слов повседневных Я слышу, как воздух трепещет от гнева проклятий, Я вижу на холме героев, могучих и гневных. [Осень 1905] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ПЕСНЯ О ПЕВЦЕ И КОРОЛЕ Мой замок стоит на утесе крутом В далеких, туманных горах, Его я воздвигнул во мраке ночном С проклятьем на бледных устах.

В том замке высоком никто не живет, Лишь я его гордый король, Да ночью спускается с диких высот Жестокий, насмешливый тролль.

На дальнем утесе, труслив и смешон, Он держит коварную речь, Но чует, что меч для него припасен, Не знающий жалости меч.

Однажды сидел я в порфире златой, Горел мой алмазный венец, И в дверь постучался певец молодой, Бездомный бродячий певец.

Для всех, кто отвагой и силой богат, Отворены двери дворца; В пурпуровой зале я слушать был рад Безумные речи певца.

С красивою арфой он стал недвижим, Он звякнул дрожащей струной, И дико промчалась по залам моим Гармония песни больной.

"Я шел один в ночи беззвездной В горах с уступа на уступ И увидал над мрачной бездной, Как мрамор белый, женский труп.

Влачились змеи по уступам, Угрюмый рос чертополох, И над красивым женским трупом Бродил безумный скоморох.

И смерти дивный сон тревожа, Он бубен потрясал в руке, Над миром девственного ложа Плясал в дурацком колпаке.

Едва звенели колокольца, Не отдаваяся в горах, Дешевые сверкали кольца На узких сморщенных руках.

Он хохотал, смешной, беззубый, Скача по сумрачным холмам, И прижимал больные губы К холодным девичьим губам.

И я ушел, унес вопросы, Смущая ими божество, Но выше этого утеса Не видел в мире ничего".

Я долее слушать безумца не мог, Я поднял сверкающий меч, Певцу подарил я кровавый цветок В награду за дерзкую речь.

Цветок зазиял на высокой груди, Красиво горящий багрец... "Безумный певец, ты мне страшен, уйди". Но мертвенно бледен певец.

Порвалися струны, протяжно звеня, Как арфу его я разбил За то, что он плакать заставил меня, Властителя гордых могил.

Как прежде, в туманах не видно луча, Как прежде, скитается тролль. Он, бедный, не знает, бояся меча, Что властный рыдает корол 1000 ь.

По-прежнему тих одинокий дворец, В нем трое, в нем трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его. [Осень 1905] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

РАССКАЗ ДЕВУШКИ В вечерний час горят огни... Мы этот час из всех приметим, Господь, сойди к молящим детям И злые чары отгони!

Я отдыхала у ворот Под тенью милой, старой ели, А надо мною пламенели Снега неведомых высот.

И в этот миг с далеких гор Ко мне спустился странник дивный. В меня вперил он взор призывный, Могучей негой полный взор.