– Здесь нужно набирать картинки или цифры, – вкрадчиво объяснил Ахмет.

Анфея машинально набрала код «Райских врат» – несколько картинок: Звезда, Луна, Солнце и косой Крест, подтвердив свой выбор цифровым кодом.

Когда-то этот числовой ряд был ключом к горним вратам, к родниковому Слову, но люди забыли смысл священного имени, потеряли певучий пароль. Осталась лишь примитивная шпаргалка из букв, бессвязных цифр и картинок космического букваря.

– Нажми на кнопку, – Ахмет взял ладонь Анфеи и поднес к выпуклой красной кнопке.

Она неумело надавила на теплую бусину. Автомат вздрогнул, загудел, окошко померкло, размытыми всполохами закрутилась пестрая карусель, картинки вращались все быстрее, смешавшись в разноцветный клубок. В зале дважды моргнул приглушенный свет, внезапно что-то щелкнуло, и на панели выскочили четыре карты: Звезда, Луна, Солнце и картинка с трубящим ангелом.

Из динамиков брызнул бравурный марш.

– Поздравляю, красавица, ты выиграла! Желаешь продолжить игру? – оскалился Ахмет, с трудом скрывая нехорошее удивление.

Анфея вновь набрала тот же набор цифр.

Вихрь сменяющихся картинок слился в сплошную перламутровую полосу, автомат затрясся, по корпусу пробежали сиреневые спруты. И на этот раз магический код сработал безукоризненно. Матрица, спрятанная в недрах автомата, гарантирующая проигрыш, на миг отключилась и, когда снова ожила и бросила в жилы кодирующего устройства электронный импульс, было поздно. Картинки и цифры на панелях совпали, словно случайная посетительница заранее знала код коварной игровой «Энигмы».

На роторе мелькнул ряд нулей, выигрыш Анфеи увеличился в десять раз, и она вновь набрала заветный код. Она не заметила, как исчез Ахмет, растворился в душном сумраке лабиринта, вместо него вокруг Анфеи выросла стена из охранников, исподлобья наблюдающих за игрой.

– Еще немного, и эта лохушка разорит казино, – прошелестело по рации.

В зале вновь появился Ахмет. Разноцветные всполохи стекали с его лица вместе с тяжелым маслянистым потом.

– Извини, девушка, автомат неисправен, – предупредил он.

– Я хочу играть! – неожиданно резко заявила Анфея.

Начальник охраны оглянулся на Ахмета, тот согласно кивнул:

– Вы можете перейти к другому автомату, – обратился он.

Анфея подошла к автомату с низко нахлобученной ковбойской шляпой. Проверяя правильность своей догадки, она аккуратно набрала весь заветный числовой ряд, и машина вновь выдала выигрыш.

– Поздравляю вас с крупным выигрышем! К сожалению, в наличии нет такой суммы, вам придется подождать. Прошу сюда, – слащаво улыбнулся администратор игрового зала, приглашая Анфею присесть в кресло. Охранники плотнее сомкнули оцепление. Других игроков в зале не было, поэтому служба безопасности казино без промедления перекрыла все двери.

– Госпожа, этот зал закрывается, – предупредил администратор, протягивая Анфее пачку купюр. – Вот часть вашего выигрыша, за остальным мы послали машину в банк.

– Скажите, теперь я могу получить воду? – спросила Анфея.

– Сколько угодно, – расплылся в улыбке Ахмет.

Он мигнул охраннику, и вскоре тот явился с бутылкой серебристой жидкости, деликатно открыл крышку и подал девушке. Анфея жадно глотнула и поперхнулась, словно от ожога, из разжавшейся ладони посыпались деньги.

– Зачем эти бумажки, если за них нельзя получить даже чистой воды?

Она брезгливо бросила деньги под ноги Ахмету и, не оглядываясь, пошла по коридору.

На выходе из лабиринта соблазнов угрюмой цепью встали охранники. Анфея беспомощно оглянулась по сторонам. Глядя на мрачных секьюрити, аниматоры в нишах прекратили свои игры, которые затевали всякий раз, когда по лабиринту проходил очередной посетитель. Флейтистка, изображавшая Сафо на острове Лесбос, выронила флейту и попыталась укрыться за колонной, обвитой плющом. Окинув взглядом бульдожьи лица охраны, Анфея вынула из-под тугого пояска золотую флейту и подула, пальцами перебирая лады.

– Взять! – рявкнула рация за ухом у белобрысого спецназовца. Охранники плотнее сомкнули кольцо. Девушка прикрыла глаза и заиграла громче. Ближний охранник замер, прислушиваясь к вкрадчивым звукам, и тайный зверь, запертый в его теле, отозвался поскуливая и подвывая, как тоскующий пес. Эта тонкая и печальная мелодия подбирала ключ к истинной душе, искалеченной и укрытой под маской человеческого тела.

Флейтистка первая отозвалась на зов: грациозно выгнула спину, потянулась и принялась кататься, по-звериному играя и ласково жмурясь. Опустив ресницы, Анфея выводила мелодию. Разноголосый вой и мяуканье не могли заглушить пение флейты.