Бронзовый ящик с Копьем, похожий на саркофаг, был заранее доставлен в чертог и установлен в стенной нише. По углам саркофага горели толстые черные свечи. Эти свечи с клеймами Дахау и Аушвица были изготовлены из «черной магнезии», это магическое вещество добывали из человеческого материала в лабораториях при лагерях смерти. В тайных церемониях магнезию использовали как символ абсолютной власти, с явным намеком на средневековые «черные мессы».

Ощупывая пальцами ног ледяные плиты святилища, Хорст подошел к черному знамени. Древко знамени было закреплено в горизонтальном положении, как римский лабарум. Повинуясь мягкому жесту магистра, Вайстор встал на колени и коснулся губами прохладного шелка.

– Выбирая знамя, мы выбираем Бога, – прошептал Магистр.

На плечи Вайстора лег тяжелый, скользкий на ощупь пергамент. На пористой поверхности синели татуированные руны. Для своих ритуалов Орден использовал чаши из черепов и плащи из человеческой кожи, и Вайстор брезгливо вздрогнул от прикосновения «смерти».

Служители внесли алтарь – столик, похожий на античную треногу. Его опоры были сделаны из берцовых костей человеческого скелета. На столике лежала книга с листами из толстой желтоватой кожи: это была книга фюрера «Майн Кампф». Вайстор положил ладонь на ледяные, точно смазанные маслом, страницы.

– Клянусь тебе, Адольф Гитлер, – произнес он, и в его светлых глазах заплясало бесовское пламя. – Клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюрер и канцлер Германского рейха, быть верным и мужественным до конца. Клянусь служить тебе всею жизнью и смертью…

И когда стихли слова клятвы, магистр поднял над головой Вайстора два скрещенных меча. В дрожащем свете факелов он казался черной руной, магическим ключом для вызывания духов. Тяжелые кованые лезвия плашмя легли на плечи Вайстора.

В тишине подземелья послышались легкие шаги и шелест одежды, похожий на журчание ручья. От этой поющей пустоты по телу Вайстора поползли мурашки, и, когда напряженное молчание наконец-то оборвалось и подземелье дрогнуло от звуков высокого и чистого женского голоса, он ощутил почти животное блаженство.

– О Путник, ныне стоишь ты перед Крестом Мечей , – пела незримая жрица. – Отсюда Святая Стрела поведет тебя в край ледяного молчания…

Она вошла в зал, закутанная в белый плащ, остановилась напротив Вайстора и протянула ему дымящуюся чашу-череп. Вайстор втянул горьковатый винный запах и коснулся губами обжигающего напитка, похожего на расплавленное золото.

– Это чаша Молний, горький напиток Бальдра, – низким певучим голосом произнесла Белая Дама и долгим поцелуем выпила с губ Вайстора остатки горячего вина.

Опустив чашу на костяную треногу, Белая Дама коснулась губами его лба и выемки между ключиц. Опустилась на колени.

Магистр накрыл голову Вайстора знаменем, и созвездие факелов померкло. Последовало шесть тонких болезненных уколов в места поцелуев жрицы. Меч Крови наносил ему легкие раны, приучая металл к крови хозяина.

В наступившей тьме Вайстор чуял, как что-то скользкое заползает под кожу через раны, проколотые острием меча, и шевелится там, похожее на ледяного змея. Тихий голос Магистра казался его шипением:

– Мир – горнило огня и льда. Война – горнило жизни и смерти. Сегодня ночь распятия, христианская Пасха. И это великий знак на нашем пути! Тайное пророчество нашего ордена гласит: новая раса возникнет в святом горниле Грааля. Если в ночь распятия Копье Судьбы погрузить в сосуд, полный чистой крови лучшего из нас, то возникнет человек новой расы. Этот день и час пробил! Ар! Эх! Ис! Ос! Ур!

Воздух вокруг Вайстора раскалился. Чертог наполнился назойливым звоном. Вспухшие жилы были готовы лопнуть от напряжения. Магистр слегка коснулся лезвием правой кисти Вайстора, и из разрезанного запястья в чашу с расплавленным золотом брызнула кровь.

– Грааль полон, – прошептал Магистр.

Он поставил чашу на столик-алтарь и склонился над бронзовым ящиком с Копьем. Двигая бронзовые колесики, он стал набирать код. Вайстор жадно ловил скрип бронзовых петель. Дрогнули стальные пружины, и крышка откинулась с низким, но мелодичным звоном.

– Дьявол! – почти по-женски визгнул Магистр. – Проклятие! Вы притащили не тот ящик!

Он сорвал маску. Под стальным тевтонским шлемом скрывался личный адъютант Геббельса гауптштурмфюрер СС Ганс Швегерманн, один из двадцати пяти адъютантов, покинувших Берлин прошлой ночью.

– Здесь какая-то дрянь… Где Копье? Вайстор, на бирке ваше имя…

Голый Вайстор стоял на коленях перед саркофагом, набитым хлопковой ватой и битым стеклом. Звериный вибрирующий рык рвался из его горла, опустошая грудь. Казалось, его виски вот-вот лопнут и расплещут кипящий от ужаса мозг.

– Должно быть, копье осталось там… в другом ящике… в замке Альтайн, – прошептал Вайстор.

– Мерзавцы, ничего не могут сделать как надо, – с ненавистью прошипел Швегерманн. – Я должен доложить фюреру.