— Решетов у телефона. Слушаю, товарищ Костричкин. Кто? «Первый»? Очень хорошо, не выпускайте из виду. Откуда? Из Стрельца? Правильно… Действуйте!

Итак, Костричкину удалось обнаружить Белгородову в районе поселка Стрелец. Там же были замечены два шедшие один за другим лимузина, принадлежащие иностранной торговой фирме. Подтверждались данные, полученные из Москвы, о том, что один из «гостей» — диверсант. Необходимо установить его личность и изолировать. Как удастся работникам госбезопасности парализовать действия врага, покажет время. Пока важно, что он находится в поле зрения чекистов. Что касается Белгородовой, то с ней связаны особые расчеты.

Настойчиво затрезвонил телефон. Наступал новый день, полный забот, тревог и неожиданностей. День, похожий на множество других дней, начинавшихся телефонными звонками на рассвете и кончавшихся выездами на места происшествий глубокой ночью.

— Решетов у телефона, — снял трубку полковник. Взгляд машинально скользнул по циферблату часов. Было семь утра. Как и предполагал полковник, звонили с номерного завода. Завод в последнее время находился под особым наблюдением работников Комитета. Там, в пристройке, рядом с проходной, обосновался капитан Смирнов.

Ни один человек не попадал на территорию завода без того, чтобы об этом не знал капитан.

После возвращения из лесу, где Смирнов встретился с Прохоровым, ему была поручена охрана завода. О том, что Смирнов является работником госбезопасности, знали два — три человека.

О любом, даже незначительном, происшествии немедленно сообщалось Решетову. Сейчас Смирнов докладывал, что ночь прошла спокойно.

— «Первый» зашевелился, — сообщил Решетов Смирнову. — Теперь каждую минуту нужно ждать «гостей». Предупредите товарищей.

— Слушаюсь, — ответил Смирнов.

Материалы следствия и донесения работников Комитета, наконец собственное чутье чекиста подсказывали Решетову, что готовится диверсия не только с целью разрушения материальных ценностей, но, в первую очередь, уничтожения людей-ученых и рабочих завода.

Лабораторные исследования содержимого металлической коробки, извлеченной со дна моря, не удовлетворяли ни Решетова, ни генерала. По требованию полковника коробка была направлена в Московский специализированный научно-исследовательский институт. Эксперты обращали внимание на то, что оружие обладает большой разрушительной силой, связанной с выделением особо вредных газов. Они указали также, что газы могут вступать во взаимодействие со взрывчатыми веществами. Но институт не мог установить, к какой группе относятся эти газы. Это осложняло положение.

Решетов мысленно перебирал все меры, предпринятые для охраны завода, и не находил в них изъяна, но все же тревога не покидала его. С нетерпением поглядывал полковник на часы. Наконец в дверь постучались. Вошли Матвеев и Крылов, подтянутые, тщательно выбритые и, на первый взгляд, очень спокойные. Здороваясь с вошедшими, Решетов опытным глазом заметил скрывавшуюся за внешним спокойствием настороженность.

— Пешком? — спросил Решетов.

— Как условились, — ответил Матвеев. — Мы с Владимиром Николаевичем уже успели побывать во всех цехах и битый час бродили по улицам, прежде чем прийти к вам.

— Ну, и какие выводы?

Решетов внимательно взглянул на Матвеева. После болезни Владимир Петрович похудел и от этого выглядел моложе. Бледность все еще не сошла с лица.

— Как будто все предусмотрено. Охранные посты не покидают своих мест ни днем, ни ночью. Все хорошо проинструктированы на случай вражеской вылазки. По вашему совету изменен режим пропусков на территории завода…

— Как с гаражом для автомашин?

— Переведен на территорию по соседству со строительством нового административного корпуса. Навес полностью закончат завтра. В каждом цехе усилены противопожарные меры, обеспечены запасные выходы. Исподволь подготовляем рабочих, чтобы в случае опасности не возникло паники.

— Это хорошо.

— Да, это необходимо было сделать, — вступил в разговор Крылов. — Перевод того или иного члена партии из одного цеха в другой не вызвал никаких нареканий. Люди сразу соглашаются… Как будто догадываются о чем-то… Даже становится как-то не по себе, товарищ полковник. Ведь посвящены только члены парткома, и то со строгим предупреждением о соблюдении тайны…

— Решение правильное, коммунистов должно быть побольше в каждом цехе. Не беда, если временно поработают на непривычных участках. Если вы не возражаете… — звонок телефона прервал Решетова. — Простите, — извинился он и снял трубку, — Решетов слушает. Да, это я. Так…

«Говорите с Приморском», — предупредила телефонистка. Затем в трубке послышался прерывающийся от волнения женский голос.

«Сегодня на номерном заводе перед вечером возникнет пожар. Будет сопровождаться взрывами. Ни в коем случае не употреблять при тушении пожара воды»…

— Кто со мной говорит?.

— «Друг», — Решетов услышал, как повесили трубку.

Матвеев и Крылов видели, как посуровело лицо Решетова. Густые брови сошлись на переносице. С минуту он молчал, глядя в одну точку. Затем, как бы очнувшись, поднялся и предложил: