— С чего бы это вдруг?

Хозяин недоуменно пожал плечами и вернул документ лейтенанту. Наступило неловкое молчание.

— Василий Захарович, нельзя ли у вас переночевать? — спросил Костричкин.

— Почему ж нельзя, — спокойно ответил Белгородов. — Милости просим. — Маленький вскинул остроконечную голову, и его глаза забегали с лица Белгородов а на Костричкина. А Белгородов, помогая гостю снять тулуп, спросил:

— Небось, проголодались в пути, лейтенант? Садитесь с нами за горячую картошку.

— Спасибо, Василий Захарович, не могу, на дворе стоят розвальни. Определить бы их куда-нибудь.

— Это мы в один момент. Оставайтесь в избе, а я все устрою. — Белгородов надел меховую шапку, тулуп и вышел.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — засуетился остроголовый. Он вышел из-за стола и внезапно предстал перед Костричкиным человеком среднего роста, нормального телосложения. Костричкин со скрытым удивлением посмотрел на этого странного человека.

— Снимите шинельку-то. У нас жарко натоплено. Мороз-дедушка к нам доступа не имеет.

Костричкин молча снял шинель, повесил в углу на гвоздь и оглядел комнату. Все говорило об отсутствии в доме женщины. Стол ничем не был накрыт. Хлеб лежал на голых досках, правда, выскобленных до желтизны. Сильно закоптелое стекло лампы пропускало тусклый свет. Стоявшая в углу постель прибрана кое-как. Перехватив взгляд лейтенанта, остроголовый пояснил.

— Мы с Василием сегодня только вернулись с участка. Временно у нас жили наши бесквартирные рабочие, — и он смущенно опустил глаза.

— Чем же вы занимаетесь? — Полюбопытствовал лейтенант.

— Валим лес, — оживился остроголовый. — В Новом поселке проживают только наши лесорубы. Сейчас обстраиваемся, а весной работа закипит…

Белгородов вернулся вместе с возницей.

— Что же эго ты, Игнат, не приглашаешь гостя к столу? Давайте присаживайтесь…

Первым из-за стола поднялся возница.

— Пойду, взгляну на моих коняг. — Он надел тулуп, натянул ушанку и варежки и вышел.

Вслед за ним поднялся и Костричкин. В сенях он что-то сказал вознице и вернулся к столу.

— Василий Захарович, мне с вами поговорить надо. Где бы можно это устроить? — спросил Костричкин и выразительно посмотрел на хозяина.

— Что-нибудь особо секретное? — во взгляде Белгородова отразилась тревога.

— Да нет. Если вам удобно…

— От Игната у меня секретов нет, товарищ лейтенант. Так что прошу… — указывая на стул и усаживаясь рядом, сказал хозяин.

— Я вот с каким делом. Вам нужно завтра же вылететь со мной на юг на несколько дней. Все расходы будут оплачены. Ваше присутствие крайне необходимо для решения важного вопроса…

Белгородов молча переглянулся с Игнатом. Взъерошил волосы, взял со стола трубку, нагнулся к печке, голыми руками достал уголек и прикурил.

— А можно узнать, зачем? — немного погодя спросил он.

— Видите ли, Василий Захарович, меня не уполномочили вести об этом разговор, — просто объяснил лейтенант.

Облокотившись о стол, Белгородов молча курил.

Костричкин догадывался, какие чувства обуревают сейчас этого видавшего виды человека, но говорить о цели поездки он действительно не имел права.

Наблюдая за хозяином, лейтенант забыл, что кроме них, в комнате есть еще третий А Игнат, прислонившись спиной к косяку двери, пристально смотрел на Костричкина, как бы желая разгадать его мысли, попять, что кроется за его словами.

— Меня очень смущает внезапность выезда, товарищ лейтенант, — нарушил молчание Белгородов. — На мне лежит забота о целой бригаде людей, прибывших сюда. Они не приспособлены к условиям севера, почти без жилья. Я должен помочь им во всем. Как же я так вдруг…

— Василий… — каким-то особым, как показалось Костричкину, ласковым голосом заговорил вдруг Игнат. — Василий, не спеши с ответом. Подумай, взвесь. Не может быть, чтобы человек добирался в такую даль к нам по пустякам. Раз ты нужен, значит дело важное. Так я говорю? А? — повернулся он к Костричкину. — Ведь верной А мы, Вася, здесь сами управимся. Поручи дело, к примеру, Голубченко, он ничего, дельный мужик…

— Нет, что ты! Как я могу перепоручать. Забыл случай на Байкале? Нет, этого делать нельзя… И зачем это я понадобился так вдруг? — произнес он вслух, но спохватился и виновато улыбнулся лейтенанту.