Невский терпеливо ждал сигнала, сидя за рулем джипа. Мангуст и Сокол находились в засаде, в подъезде, где должны были перехватить выбегающего из квартиры Глушко. Время шло, с момента, когда заткнулась сирена, секундная стрелка пошла на третий круг, но рация по-прежнему молчала. Ожила она только через две минуты, глухо буркнув голосом Сокола:

– Здесь он, голубчик. Подгоняй тачку к черному ходу!..

Рэмбо облегченно выдохнул, передвинул ручку на автоматической коробке передач с нейтралки в положение «драйв» и, проехав вдоль дома, свернул в арку проходного двора. Стараясь не зацепить мусорные баки, развернулся, дал задний ход и как можно ближе прижал «Чероки» правым боком к облезлой двери черного хода. Дверь тут же открылась, взвизгнув ржавой пружиной, и Фрол с Соколом быстро затолкали на заднее сиденье бесчувственного, хорошо и дорого одетого в спортивном стиле мужика, сразу показавшегося Невскому знакомым. Ошибки быть не могло. Этот старлей постоянно крутился рядом с главным «разводящим» ментом, капитаном, во время следствия по его делу.

Серый сделал Владу знак, чтобы тот не торопился уезжать и открыт багажник, снова нырнул в подъезд, вернулся, неся в руках две огромные, тяжелые на вид спортивные сумки. Забросил их назад, захлопнул крышку, прыгнул в тут же тронувшийся с места джип, достал сигареты, засмеялся:

– Ты оказался прав, босс. Линять он, падла, надумал! Причем далеко и надолго. Гляди, как вырядился. Сплошное новье и фирма!

– На такси ему плевать было, – поддержал Сергея разместившийся сзади, рядом с пленником, Мангуст. – Не спеша так из хаты вышел. С баулами. Никуда не торопясь. Хотя в окошко на то, как Фрол в его «Волге» ковыряется, посмотрел.

– Мы его красиво приняли, – сообщил Сокол. – Колян типа сверху спускался, я снизу поднимался. Даже не рыпнулся, тварь!

– Что-то он почувствовал в последний момент. Оглянулся даже, но пикнуть не успел, – сказал Мангуст. – Связать бы козла надо, скоро очухается. Или ствол в ребра воткнуть. Моя пушка в «Паджеро», у Фрола, осталась, – браток оглянулся. Второй внедорожник, управляемый напарником, уже отъезжал от тротуара.

– В ЦПКиО поедем, – сказал Невский. – Ближе всего. Там есть, где можно без посторонних глаз и ушей побеседовать. Обыщите его…

Мангуст принялся шмонать пленника. Сокол, обернувшись, дымил сигаретой и внимательно наблюдал, как телохранитель один за другим извлекает из карманов бывшего мента два паспорта – обычный и заграничный, толстый, набитый деньгами бумажник с обнаружившейся внутри кредитной карточкой «виза», потертую записную книжку, две пачки долларов, в одной из которых Влад сразу узнал ту, перетянутую зеленой резинкой, которая еще три часа назад лежала в сейфе, в его квартире. Последними были обнаружены два авиабилета, первый на рейс Санкт-Петербург – Москва, второй – на рейс Москва – Франкфурт-на-Майне. Самолет в столицу вылетал из «Пулково» через два часа.

– Теперь все ясно, – брезгливо окинув взглядом начавшего стонать и шевелиться Глушко, Сокол продемонстрировал Владу билеты. – За бугор валить собрался, урод! Похоже – насовсем. Поэтому и пер буром. Капусты с тебя решил напоследок снять. Даже шлюху не пожалел. Думал – не успеем вычислить до самолета.

– Вовремя мы подскочили. Еще пять минут – и ищи ветра в поле, – согласился Мангуст.

– Сколько там лавэ, Колян? – спросил Невский.

– Два лимона рублями, семь тысяч дойчмарок, двадцать тонн баксов, – пересчитал Мангуст. – Плюс кредитка. Явно не пустая.

– Это наверняка, что не пустая, – согласился Сокол, покосившись на бригадира. – Саныч, деньги к деньгам. Дал десять, получил в три раза больше. Как минимум. Нормальный бизнес получился… Слушай, а на фига его вообще допрашивать? И так все ясно. Ничего нового он не скажет. Кончить по-быстрому – и концы в воду. А?

– Вначале поговорим, – сухо сказал Невский.

– Кажется, очухался, – телохранитель насмешливо наблюдал, как Глушко приходит в себя, пытаясь понять, где он находится и чем это ему грозит. Вот бывший мент узнал сидящего за рулем джипа Рэмбо и лицо его тут же перекосила гримаса ужаса.

– Ну, здравствуй, скотина, – Влад, не оборачиваясь, встретился взглядом с пленником в зеркале заднего вида. – Вот и свиделись, старлей. Долго я ждал этого дня. Три года. И три дня.

– Не убивайте, – жалобно пискнул бээс. И добавил вовсе уж позорно и плебейски: – Пожалуйста! Я… я…

– Что «ты»? – повел бровью Влад.

– Я расскажу все, и сделаю все что хотите! Только не надо!

– Тогда сделай мне минет, – фыркнул Сокол. – Пидор гнойный.

– И что же ты можешь мне рассказать такого, чтобы я простил тебе три года в зоне и кидок?

– Я сообщу пин-код кредитной карты, – ляпнул насмерть перепуганный Глушко первое, что пришло в голову. – Там сто тридцать тысяч долларов!

– Солидный капитал для живущего в коммуналке бывшего легавого, работающего таксистом, – прищурился Невский. – Только ты его нам так и так сообщишь, голубь.

– Я… я расскажу все, что касается вашего дела! – чуть не плакал оклемавшийся от нокаута бээс.

– Мое дело я и так знаю, – отрезал Влад. – Не бином Ньютона. Шлюха узнала, что Карапетян сгорел, слила вам, что была в коттедже в день убийства и видела в доме качка. Опознала меня по фото. Ну, а дальше вы нашли старуху и стало совсем просто. Если это все, что ты можешь предложить взамен за свою шкуру, не считая денег, то… плохи твои дела, мусор.