– Я знаю, кто такой Борис Валео, – спокойно ответил Невский. – У меня есть его альбомы. Дальше.

– Хотя Серега тихо говорил, почти шепотом, я его хриплый и шепелявый голос сразу узнал. Редкое сочетание, не ошибешься. Штору резко отодвигаю, заглядываю, чтобы поздороваться, а там с ним ниггер. Деловой такой, холеный, в дорогом костюме. И прямо на моих глазах Сереге через стол пакетик с розовыми колесами дает. А тот баксы считает, чтобы за дурь замаксать. Меня увидел, вначале растерялся, вздрогнул. Чего ломишься, говорит. Я отвечаю как есть, мол, голос узнал, решил поручаться. А он мне, подожди снаружи, я сейчас освобожусь.

– А ниггер? Как он себя вел? – перебил Влад.

– Спокойно. Даже бровью не повел. Выдержка-звездец, – вынужден был признать скинхед. – В общем, я поляну просек. Баб, чтоб под ногами не болтались, отправил искать место в зале и ждать нас. А мы с Муромцем стали пасти ленивого на улице. Я прикинул, что загнав дурь Сереге, он в клубе не зависнет. Наверняка сразу свалит. Тут мы его и примем, тепленьким. Вышли из клуба, ждем. Типа просто курим, ржем, базарим. Минуты через три эта обезьяна появилась и – шасть, к тачке. Бумер черный, семерка, с тонировкой. Не новье, но нормальный такой, не сарай. Мы подлетаем, вырубаем ленивого, тащим в наш джип. А тут у бумера двери открываются и оттуда еще двое черномазых выпрыгивают. И бегом к нам. Я пустой, без пушки. А Муромец волыну выхватывает и шмаляет им над головами. Милиция, орет, всем лежать. Те сразу на асфальт попадали, головы руками закрыли, не шевелятся. Ну, мы дилера до паджеры доволокли, на заднее сиденье затолкали. Муромец с ним сел, чтобы не рыпался. Я за руль. Оторвались, короче.

– Где вы сейчас?

– В Озерках. У Муромца здесь дом, возле пруда. – Фюрер назвал адрес.

– Что ленивый?

– Ленивый в порядке. Когда везли – глаза тряпкой завязали, чтобы дорогу не запомнил. В гараже сейчас валяется. Связанный. Бакланил еще, сука. На английском. Типа не понимаю по-русски. Я гражданин королевства Нидерланды, требую позвать полицию и все такое. Мы ему дали пару раз в бубен, чтобы не слишком борзел. Без вас не допрашивали. Все, как договаривались.

– Понятно, – вздохнул Невский. – Молодцы, четко сработали. Ничего не предпринимайте. Я ско-ро приеду. И… вот еще что, – Влад задумался. – Попытайся срочно найти адрес или хотя бы телефон этого художника, Аверина. Я хочу с ним поговорить. Если еще не поздно.

– Черт! – скрипнул зубами Карташов. – О Сереге я в запарке не подумал. Те ниггеры, суки, наверняка в курсе, с кем их дружок стрелу забил. Могут подлянку бросить. Типа отомстить.

– Именно о таком раскладе я тебе и толкую, – поморщился, словно от зубной боли, Невский. – Найди его, Стас. Я своим тоже скажу, они через Литейный с гарантией координаты пробьют. Но ты можешь успеть сделать это быстрее.

– Понял, Владислав Александрович. Сейчас попробую, – заверил Фюрер.

– Давай. Я буду примерно через час, – Рэмбо нажал на сброс и тут же вызвал Фрола. Судя по голосу, начальник охраны, несмотря на выходной, был уже бодр и на ногах.

– Денис, доброе утро. Есть тема. Подъезжай, – сказал Невский.

– Бойцов брать? – уловив характерные для серьезного дела интонации босса, уточнил Фрол.

– Не стоит. Справимся. Как с Новгородом?

– Группа выехала уже, полчаса назад, – сообщил начальник охраны. – Витек и Годзила. Сладкая парочка.

– Это случайно не те шутники, которые в пасть Аслана Мадуева через воронку литр текилы влили, а потом сырую свинину жрать заставили перед видеокамерой? – ухмыльнулся Влад, вспомнив эпизод пятилетней давности, когда буквально на ровном месте у его группировки случилась скоротечная война за контроль над игровым бизнесом в южных пригородах с изрядно потрепанной и лишившейся большей части точек чеченской стаей. Сдуру и с отчаяния рискнувшие наехать на его игровой зал голодные и отмороженные «волки» были жестоко наказаны, а взятый в плен главарь, безумный Аслан, опозорен и вынужден уехать из Питера. После той разборки потерявшие убитыми пятерых бойцов чечены окончательно затихарились и, кое-как сумев договориться с братвой и уцелеть как банда, по сей день больше на лидирующие роли в городе не претендовали, лишний раз нос свой орлиный не высовывали, предпочитая довольствоваться малым – разовыми кидками лохов и коммерсантов, контролем над несколькими рядовыми гостиницами, стоянками такси возле двух вокзалов и тремя крупными автоцентрами на проспекте Стачек.

– Они самые, – подтвердил Фрол. – Толстый и тонкий. Кибальчиш и Плохиш. Лелек и Болек. Как их только пацаны не крестили.

– Да, толковые торпеды. Ладно, давай подруливай в темпе. Есть клиент по делу Сахалинского. Ты понял?

– Конечно, босс, – Денис был в курсе задания, которое Рэмбо вчера утром дал главарю скинхедов. – Если без пацанов, то через пятнадцать минут буду. – От стоящих на побережье залива коттеджа Фрола в Комарово до виллы Невского было рукой подать.

– Стой. Чуть не забыл. Свяжись с Кириленко. Пусть срочно даст информацию о Сергее Аверине. Художнике. Мне нужен адрес и номер телефона. Теперь все. Давай шевелись. Нас ждут.

…Ментовская вводная на питерского поклонника и последователя творчества великого мистификатора Бориса Валео пришла примерно через сорок минут, когда несущийся по осевой линии со скоростью сто шестьдесят километров в час, сверкающий синими мигалками и пугающий встречных правительственными номерами, несколько кастрированный кортеж Невского – бронированный «БМВ» и всего один джип с охраной – уже приближался к городу. Порученец начальника ГУВД, офицеришка из холуев, отзвонил Фролу на трубку и сообщил координаты художника, которые Денис тут же записал в телефон и показал Владу. Рэмбо, воспользовавшись трубкой Фрола, сразу набрал номер мобильника Аверина. После серии длинных гудков ему ответил осторожный голос с мгновенно резанувшим слух англоязычным акцентом: – Да?

– Серега, ты? – нарочито бодро сказал Невский. – Че так долго не отвечаешь? С бодуна, что ли?

– Нет, это не Сергей, – после короткого молчания ответили на том конце. – Это его друг. А кто звонит?

– Кто-кто! Конь в пальто, – огрызнулся Рэмбо. – Ладно, друг так друг. Мне пофиг. Давай буди Серегу. Скажи, это Шурик Григорьев. Я завтра в Амстердам улетаю, до весны. В Европе зимовать теплее. Скажи Сереге – хочу долг отдать. Сегодня. Иначе слишком долго ждать придется. Он, как про бабло услышит – сразу проснется, обормот. Я ему пять тонн баксов должен.