— А Эдди в Европе?

Он кивнул.

— Думаю, в Монте-Карло. Пока он не хочет показываться в Лас-Вегасе или Атлантик-Сити. У полиции к нему претензий нет, но он полагает, что гангстерам надо дать время, чтобы они забыли о Платте и его жене. Хочешь поплавать или сразу пойдешь в бунгало?

— Что-то не хочется.

— А я окунусь. Морская вода полезна для моей ноги.

Она сидела на берегу и смотрела, как он плавает. Закурила, воткнула спичку в песок.

Она больше не увидит своих детей, родителей. А если и увидит, то через много лет.

Должно быть, у нее не все в порядке с головой, подумала она. Она же любила детей, мать, отца. Теперь ее разлучили с ними, а ей это безразлично. Очень уж это странно, вот она и решила, что у нее не все в порядке с головой.

Она загорела, перекрасила волосы, лучилась здоровьем и энергией. Ела как лошадь и худела, обретая стройность. А ее лицо, когда она видела свое отражение в зеркале, сияло счастьем. Почему нет? Она жива и влюблена.

Он не хотел жениться. Она тоже. Он не ошибся, говоря, что навсегда не получится. Рано или поздно он захочет избавиться от нее. Сейчас он это отрицает, но она понимала, что в будущем такое случится. Однако к тому времени она уже обучится новой жизни. В Нью-Джерси она не вернется, и полиция никогда ее не найдет.

Если судить по сообщениям газет, она мертва. Ее взяли в заложницы, похитили и убили. «Что ж, — подумала она, — пусть так и будет. Патриция Новак, мир праху твоему. Патриция Кросби, добро пожаловать в этот мир».

Джордано вышел из воды. Шагал он легко, словно охранник и не прострелил ему ногу. Она смотрела на него, освещенного лунным светом, и у нее учащенно забилось сердце. Она побежала ему навстречу.