Посетитель поднял мутные от усталости глаза и хрипло сказал:

— Я знаю, что произошло.

За шесть недель до этого

Шел четвертый день суда над обвиняемым в убийстве Робертом Савичем. Детектив по расследованию убийств Дункан Хэтчер пытался понять, что происходит.

Как только заседание собралось после перерыва на обед, адвокат подсудимого Стэн Адамс попросил судью переговорить с ним наедине. Судья Лэрд, озадаченный не меньше помощника окружного прокурора Майка Нельсона, просьбу все же удовлетворил, и все трое удалились. Присяжные вышли в свою комнату, оставив публику гадать, что означают эти внезапные переговоры.

Они отсутствовали полчаса. С каждой минутой Дункан нервничал все сильнее. Ему хотелось, чтобы суд прошел без запинок и помех, которые запросто могли привести к апелляции или, не дай бог, опровержению приговора. Вот почему его так встревожил этот секретный консилиум.

В конце концов нетерпение выгнало его в коридор, где он принялся расхаживать взад и вперед, возле дверей зала заседаний, чтобы слышать, что там происходит. Отсюда, с высоты четвертого этажа, детектив наблюдал, как два буксира тянут торговое судно по каналу в океан. Но тревога оказалась сильнее, и он вернулся на свое место.

— Дункан, ради всего святого, сиди спокойно! Ерзаешь, как двухлетка. — Его помощница, детектив Диди Боуэн, коротала время, разгадывая кроссворд.

— Что они там обсуждают?

— Сделку о признании вины? [2] Может, непредумышленное убийство?

— Вернись на землю, — сказал он. — Савич и парковку в неположенном месте никогда не признает, а уж такое и подавно.

— Слово из девяти букв, то же, что «капитулировать».

— Сдаться.

Она удивленно взглянула на него.

— Так быстро? Как это у тебя получилось?

— Я гений.

Она примерила слово.

— Только не в этот раз. «Сдаться» не подходит. Тем более что букв в нем семь.

— Тогда не знаю.

Обвиняемый Роберт Савич сидел на своем месте с видом слишком беззаботным для человека, находящегося под следствием по делу об убийстве, и слишком самоуверенным, чтобы развеять тревогу Дункана. Словно почувствовав взгляд детектива, буравивший ему спину, Савич оглянулся назад и улыбнулся. А потом снова рассеянно забарабанил пальцами по подлокотникам, как бы вслушиваясь в одному ему слышную мелодию. Ноги он небрежно скрестил — само воплощение спокойствия.

Любому, кто не был с ним знаком, Роберт Савич мог показаться респектабельным бизнесменом с несколько вызывающей манерой одеваться. Сегодня он явился на суд в костюме сдержанного серого цвета; изящный покрой выдавал его европейское происхождение. Бледно-голубая рубашка, галстук цвета лаванды. Собранные в эффектный хвост волосы тщательно зачесаны и напомажены. В мочке уха блестел крупный бриллиант.

Но стильная одежда и безмятежность — лишь детали его лощеного образа, маска, за которой никто бы не распознал отъявленного злодея.

Он был арестован и предстал перед присяжными по обвинению в многочисленных преступлениях, среди которых несколько убийств, поджог и масса менее значительных нарушений. Почти все они были связаны с перевозкой наркотиков. Однако за все время своей долгой и бурной карьеры он только дважды привлекался к суду. Сначала по делу о наркотиках. Его оправдали, потому что не смогли обосновать обвинения, которые, честно говоря, выглядели довольно хлипко.

Второй раз его обвиняли в убийстве некоего Андре Бонне. Савич взорвал его дом. Дункан расследовал это убийство совместно с агентами из БАТО [3] . Совокупность улик, хотя, к несчастью, и косвенных, должна была работать на них. Но окружной прокурор поручил обвинение неопытному юристу, которому не хватило ни ума, ни опыта для того, чтобы убедить всех присяжных в причастности Савича. В результате присяжные не пришли к единому мнению [4] .

Тем все и закончилось. Вдобавок выяснилось, что юный помощник прокурора утаил от исполнявшего обязанности защитника Стэна Адамса оправдывающие улики. Тот поднял такой шум, что в ведомстве прокурора юлой вертелись, лишь бы затянуть с вынесением приговора. Дело поставили в очередь, и оно, видимо, там бы и оставалось, пока небо не рухнуло бы на землю.

Дункан тяжело переживал поражение. Несмотря на допущенные молодым обвинителем промахи, он воспринял его как личную неудачу и решил из кожи вон вылезти, чтобы покончить с процветавшей криминальной деятельностью Савича.

На этот раз все надежды он возлагал на обвинителя. Савичу было предъявлено обвинение в убийстве Фредди Морриса, одного из своих многочисленных подчиненных, наркодилера, пойманного тайными агентами Управления по борьбе с наркотиками на изготовлении и распространении метамфетамина. Улики против Фредди Морриса были неопровержимы, обвинительный приговор практически гарантирован, так что для рецидивиста наставали трудные времена.

УБН [5] и полиция сообща предложили Фредди сделку — снять часть обвинений и значительно сократить тюремный срок в обмен на сведения о своем боссе Савиче — акуле преступного бизнеса, за которой они на самом деле охотились.