Среди задержанных числились Саша Украинцев, он же «Филин», бывший чемпион города по боксу и нынешняя «крыша» Локтионова, и совсем еще юный в ту пору «Валет», ныне следственно-арестованный Зуйко, насильник и мошенник. Из пяти оставшихся фамилий две показались Волгину знакомыми, он припомнил, что какое-то время назад встречал их в милицейской сводке. Оба братка взорвались в машине на одной из центральных площадей; хорошо, хоть не в Северном районе.

Объяснение Локтионовой было подшито последним. Она сидела в машине и ничего о бурных событиях внутри кафе, где ее знакомых укладывали носом в пол, не знала. На встречу ее привез Украинцев, пояснивший, что надо получить должок с одного барыги. Слово «барыга» Инна, писавшая объяснение собственноручно, впоследствии перечеркнула и дописала сверху: «потерпевший».

Еще не дочитав показания Инны, Волгин понял, что ничего полезного для себя не найдет. Причиной убийства та давняя история стать не могла. Разве что кое-какие связи Локтионовой проявились, но двое мертвы, один сидит, с Украинцевым говорить бесполезно, а из трех оставшихся наверняка кто-то еще отошел в мир иной или иным способом удалился от дел.

Ниже подписи Инны было еще что-то, привлекшее внимание Волгина, но не успел он сосредоточиться, как пришлось отвлечься на телефонный звонок.

— Привет! Позвольте выразить соболезнования, — Лариса была слегка навеселе.

— По поводу?

— По поводу Жанны, мой дорогой.

— Земля слухами полнится?

— Угадал.

— Ну, и о чем говорят в кулуарах?

— В кулуарах говорят, что сделали вас как детей. Наркота у нее настоящая была, без дураков. Но в отделении ее одноклассник работает, Борисов его фамилия. Дальше продолжать?

— Она ему заплатила?

— Чисто символически. У них давняя и нежная дружба.

— Ублюдок… Про меня он ей, естественно, все рассказал?

— По-моему, даже больше. Стремился подчеркнуть свое благородство. Наплел, какой ты крутой и какими важными делами занимаешься. Засекреченный сотрудник ФСБ и опер районного РУОП. Одним словом, участковый оперуполномоченный следователь прокуратуры. Так, кажется, в какой-то книге было написано. Эдик сейчас писает кипятком и пьет коньяк с валерианкой. Почему-то твоя активность ему не понравилась.

— Насчет тебя все спокойно?

— Нет, меня никто не подозревает. Козел отпущения уже найден и даже, боюсь, наказан. Не переживай, он в самом деле козел. Не заедешь сегодня?

— Нет.

— Будешь пить в одиночку? Одумаешься — звони, я дома. Пока!

Сергей прошелся по кабинету. Внутри все кипело. А ведь был уверен, что давно привык к ударам в спину и предательствам, привык рассчитывать только на себя. Когда он, двенадцать лет назад, стал оперуполномоченным, в уголовном розыске еще действовал неписаный закон, согласно которому новичка принимали только с согласия всех членов коллектива, а потом все акценты очень быстро расставляла работа. Лишние люди в этой системе надолго не задерживались, переводились в другие службы, увольнялись в народное, как тогда говорили, хозяйство. Все изменилось за каких-то три последних года!

Он сел за стол, придвинул материал о вымогательстве. Забыв, на чем остановился, взялся читать объяснение Инны с начала. Приехала, сидела в машине… Ничего интересного. Кроме одного.

У Волгина перехватило дыхание.

Сотрудник, беседовавший с Локтионовой, поленился писать, но счел необходимым внизу второй страницы, под ее росчерком, оставить свой автограф:

«Объяснение получил заместитель начальника отдела УР майор милиции Катышев А.В.».

И размашистая, министерская подпись.

Казарин обманул Волгина. Следуя советам друзей и адвоката, он покинул город, но воспользовался не самолетом, а поездом. Во-первых, боялся летать. Во-вторых, в его дорожной сумке лежал предмет, ради которого в тот злополучный вечер он возвращался в квартиру. Револьвер «Таурус» бразильского производства, в подарочном исполнении, полученный от одной из поклонниц. С оружием Рома чувствовал себя спокойнее, хотя и понимал, что вряд ли когда-нибудь сможет его применить. Он и драться-то не умел, разве что в толпе, кучей на одного, мог помахать руками.

Ранним утром Казарин сошел на перрон города Старославянска, вдохнул полной грудью воздух свободы и отзвонился знакомой, с которой не виделся несколько лет, с тех еще пор, когда ездил на соревнования по бодибилдингу. Знакомая согласилась его принять, он накупил гостинцев и завалился к ней домой, где, исполнив обязательную программу, безмятежно уснул. Знакомая ушла на работу.

Казарин дрых до обеда. Проснувшись, с аппетитом позавтракал, принял ванну и пообедал. Он чувствовал душевный подъем. Хотелось что-нибудь делать, но, поскольку делать он почти ничего не умел, а то, что умел, пока не требовалось, затеял чистку оружия. Разложил ветошь, выставил пузырьки с ружейным маслом и коробочки со всякими хитрыми приспособлениями, купленными в магазине «Охотник». Занятие придавало уверенности в своих силах. Проблемы остались в прошлом. Подняв разряженный револьвер. Рома несколько раз щелкнул в направлении входной двери.

Сидя в камере, Рома очень переживал, что оружие найдут при обыске. Не нашли, опер лоханулся: тайник был не так уж круто замаскирован. Деньги у Ромы были. Не так много, чтобы купить квартиру, но достаточно для безбедного существования в течение нескольких месяцев. Что ж, он заслужил отдых…

Подруга пришла поздно вечером. На работе что-то случилось, и она была раздражена, но он сумел ее умиротворить. Когда она вышла из ванной, Казарин «сверкнул» пачкой баксов и предложил:

— А не сходить ли нам куда-нибудь оторваться?