Шрифт:
Конечно же, Александр Васильевич Давыдов не продал фирме семейную реликвию. Однако спустя два десятилетия драгоценный брегет, вместе со многими антикварными вещами и ценностями, вместе с порушенной, обезглавленной Россией, унес с собой беспощадный, все сметающий на своем пути, восьмибалльный шторм Октябрьской революции.
Тоска по родине
Несмотря на торжество победы и пышные приемы в столице Франции, Давыдов не раз печалился и горько тосковал по Москве, по древнему Кремлю с его башнями, по золотым куполам церквей, по перехватывающим дух, ранящим душу малиновым звонам колоколов, по родным и друзьям.
Когда надвигался вечер и сумерки над Парижем переходили в темень, а на улицах часто шумел нудный моросень, боевой генерал, закрывая ладонью глаза, видел перед собой бескрайние снежные поля России, слышал на просторах Бородина заливистый, басовитый голос поджарого гончака Соловья, взявшего след матерого волка. Его чаровал и манил блеск февральских звезд над крышей родимого дома, словно огонь неугасимой лампады, его несказанно радовали скрипы снега под копытами лихих коней, звоны бубенцов «Дар Валдая». В пылкой душе пламенного гусара поднималось волнующее, горестное и медвяно-сладкое, непередаваемое словами чувство, которое испытывают на белом свете лишь горячо влюбленные, томящиеся в долгой разлуке да истинные поэты на чужбине.
Бродя однажды по тихой окраинной улице Парижа, Давыдов вспомнил о матушке... Пред его глазами предстала неожиданная, курьезная и трогательная последняя встреча с ней на прусской земле...
Давайте вновь, вслед за прославленным генералом, перенесемся в грозный и мятежный 1807 год, когда русские войска в союзе с немцами вынуждены были отступать, избегая крупных сражений с французами.
– Здравствуй, сынок! – внезапно и взволнованно воскликнула Елена Евдокимовна.
Сын и мать крепко обнялись и троекратно расцеловались.
– Ба-а! Вот так встреча! Какими судьбами? – не успев прийти в себя, спросил Денис.
– Еду на воды... в Карлсбад.
– Ничего не скажешь... Жаркое времечко выбрала...
– Болезнь, как напасть, не спрашивает ни о времени, ни о войне, – пожала плечами мать. – Кучер мой Николя, ты его знаешь, страх какой любопытный. С одним солдатиком тут в дороге разговорился. А тот по простоте душевной возьми да и поведай ему, что войско князя Петра Ивановича Багратиона рядом стоит. Разговорчивый такой солдатик...
– Кучера за находчивость хвалю, а вот солдатика того, наказать надобно бы за болтливость. Каков он из себя?
– Бойкий такой. Небольшого росточка...
– Небольшого росточка? – призадумался Давыдов. – Право не знаю...
– Да, чуть было не запамятовала, – спохватилась Елена Евдокимовна. – А я ведь тебе, сынок, лука нашего из Бородина прихватила. Бог знает, думаю, а вдруг выпадет счастье да и повстречаю в дороге адъютанта князя Багратиона... Авось сгодится...
– Ну и ну! Вот так встреча... Нежданно-негаданно! Вот так сюрприз! Спасибо, маман!
– Помнишь Суворова? Его наказ... В прежние времена воины брали с собой в походы не медовые пряники, а горький лук. Так я тебе того и другого маленечко припасла.
С этими словами Елена Евдокимовна передала сыну небольшой сверток.
– Еще раз спасибо, маман!
Денис не выдержал, развернул бумагу и, вынув из пакета пряник, с аппетитом надкусил его.
Внезапно из-за спины гусара появился князь Багратион и увидел своего адъютанта жующим.
– Здравия желаю! – приветливо поздоровался князь. – Хлеб да соль!
Давыдов замер от неожиданности, отдал честь князю, но рапорта произнести не смог: мешал пряник. Багратион понимающе улыбнулся.
– Здравствуйте, Петр Иванович! Наверное, не узнаете меня? – сказала Елена Евдокимовна.
– Как не узнать? Матушка моего славного адъютанта...
– Совершенно справедливо...
– Ваше сиятельство, – справившись с пряником, четко отрапортовал Давыдов. – Третий пехотный полк сменил позицию...
– Уже слышал про третий пехотный...
– Петр Иванович, простите ради Христа за вторжение, – сказала Елена Евдокимовна. – Здоровье пошатнулось, доктора на воды съездить предписали... В пути случайно встретила старшего сына.
– Хорош у меня адъютант, Елена Евдокимовна. Грех жаловаться, – похвалил Дениса Багратион. – Сметлив и храбр. Дерется чертом! А как там в древней столице мой боевой друг, Василий Денисович, поживает? Наверное, тоже воюет?
– Как же ему не воевать – воюет! Он ведь теперь в отставке. Живет под Москвой, в Бородине. Воюет с волками да лисами... Коней по-прежнему горячо любит!
– Как в отставке?
– Так ведь годы, Петр Иванович. До чина бригадира дослужился, слава Богу. А старость не красит, сами ведаете...