–  У нас, когда двое соглашаются любить друг друга, то они уже могут открыть свои имена. У вас не так?

–  Да, в общем-то, не обязательно.

–  Для нас имена - это очень важно. Открывать их можно только любимым и друзьям. Теперь мы оба хотим любить друг друга, поэтому надо обменяться именами.

–  Да ради бога! Ты чего, читать не умеешь? У меня на бэйджике все написано. Я ради тебя с работы смоталась, так что не сняла. Читай!
– Она ткнула пальцем себе в грудь. Там была какая-то пластинка с рисунком и закорючками.

–  Читать - это превращать рисунки в звуки?
– догадался я.

–  Ну, можно и так сказать. Похоже, действительно не умеешь. Хотя могла бы и сообразить. Короче, здесь написано: "Линда Фиджеральд Карлайн, замдиректора по связям с общественностью". Понятно?

–  Это твое имя?

–  Да.

–  Теперь, о любимая Линда Фиджеральд Карлайн Замдиректора Посвязям Собщественностью, я назову тебе свое имя… - начал я торжественно.

–  Стоп, стоп! Еще раз так скажешь, будешь любить кого-нибудь другого. Покороче можешь?

–  А можно?

–  Нужно. Достаточно "Линды". Окей?

–  А можно - Лина?

–  Давай. А теперь, как там тебя звать, лесовик?

–  Мое имя, о любимая Лина, Ауэамиаяум!

–  "Мяу-мяу" какое-то, - сказала она.
– Ладно, садись в машину. Буду звать тебя Митчелом, а то все равно не произнесу эти твои гласные.

Я посмотрел, как она забирается в машину, и сделал точно так же.

–  Ну, держись, котик мой лесной, я за городом медленно не езжу!…

Она что- то сделала, и машина вдруг рванулась вперед.

Мне было плохо. Душно и тесно в одежде, а тут еще какой-то запах… Я задержал дыхание. Хорошо, в легких пока оставался лесной воздух. Часа три, наверное, продержусь, а потом даже и не знаю, что делать…

–  Чего сжался? Бензином пахнет?… Потерпи, сейчас выветрится. А дома я тебе кондиционер включу, чувствительный ты наш.

"Точно, это же так просто!
– подумал я.
– Надо уменьшить чувствительность тела, тогда будет легче…"

Стало легче. Теперь можно было думать не только о том, чтобы сорвать с себя одежду, но и о чем-то другом. Например, смотреть по сторонам. Смотреть и думать - это ведь одно и то же. Не всегда, конечно…

Деревьев становилось меньше, вскоре дорога начала расширяться, а потом я увидел резервацию…

Вместе с чувствительностью тела снизилась и острота внутреннего восприятия, потому, наверное, меня не шокировало то, что я увидел. Наоборот, с любопытством разглядывал мертвые нагромождения, которые быстро приближались.

–  А зачем гордейцы читают?
– спросил я, освоившись с положением наблюдателя.
– Столько надписей везде!…

–  Во-первых, не гордейцы, а горожане, а во-вторых, что значит "зачем"? А как же иначе? Все ведь не запомнишь.

–  Почему? Разве вы не можете запоминать все, что слышите и видите?

–  С ума сошел?! Разве это возможно? Да и зачем? Столько информации вокруг, что всего за один день голова распухнет и превратится в помойку.

–  А зачем запоминать всю информацию? Ведь по-настоящему нужно совсем немного. Только то, что касается любимого дела, а так же любимых и друзей. У нас в лесу есть ученые. Если я хочу что-то знать, то иду и прошу рассказать. И запоминаю, конечно. А как же иначе?…

–  Нет, в городе так не получится. Здесь каждый час на тебя сваливается столько всего, причем в основном не нужного. Смысл в том, чтобы среди потока мусора обнаружить то, что тебе в данный момент необходимо. А потом благополучно забыть. То, что нужно сейчас, уже становится бесполезным завтра. Так что без записей не обойтись. Держать все в голове?… Нет уж, увольте!

–  Как странно… - Я задумался, переваривая услышанное.

Тут мы въехали в резервацию, и я все-таки испытал шок, несмотря на сниженное восприятие.

Гордейцы были повсюду! Я не преувеличиваю - на самом деле повсюду!

Мы ехали среди мертвых нагромождений, но кроме нас вокруг были сотни машин, а по дорожкам ходили сотни… Нет, тысячи гордейцев!

–  Что случилось?!
– закричал я.
– Почему все гор… го… горожане вышли нас встречать?! Откуда вас столько?

–  Ты чего?
– Лина посмотрела на меня как-то странно.
– Почти и нет никого. Вот если в час пик попадем, то увидишь, что такое по-настоящему "много". Сиди спокойно. И ботинки надень обратно…

Я сосредоточился и еще сильнее погасил остроту восприятия. Так сильно, что если еще немного, то просто засну…

Да, так лучше… Теперь я спокойно рассматривал город и его жителей. Вокруг были в основном гордейки. Они почти не отличались от людиц, разве что были в одежде и на голову-полторы пониже.

А вот гордейцев совсем мало. И какие-то они… мелкие что ли?… Даже по сравнению со снующими вокруг гордейками! Я прикинул, что большинство из них будет мне по пояс. А вот большинство гордеек, - и моя любимая в том числе, - по грудь.