– Сережа, не надо наезжать. Я все, что мог, сделал, даже больше. Это ты меня торопишь вечно – быстрей, быстрей…

– Так, с каждого по сотне баксов штрафа за употребление жаргонных выражений, – на секунду зацепив взглядом спорящих, процедил Зелинский. – С тебя, Сережа, за “базар”, а со Спикера за “наезжать”. Отвыкать надо. Скоро у нас будут интервью брать. Мы должны быть культурными людьми, в натуре. Попрошу деньги.

– Да, Александр Михайлович, извините. Конечно. Сидящий за рулем Сергей распахнул “лопатник” и положил на “торпеду” сотенную. Спикер тоже достал деньги.

– Передайте, пожалуйста.

Расставшись с сотней, Сергей снова обернулся назад.

– Тогда поясни, как получилось? Где кассета, уважаемый?

– Ну, клянусь, не брал! Что я, не понимаю? Зачем мне это надо, Сережа?! Вы сами виноваты, что с Шерифом связались. В конце концов, если б я и захотел вам дерьма подложить, так про кассету и не заикался бы. Так нет, рассказал. А теперь еще и крайний. Спасибо, Сережа.

– Не тарахти.

Зелинский постучал по “торпеде”.

– Извини, Шура, вырвалось, больше не буду. Так вот. Спикер, про кассету мы бы все равно узнали. Так что Штирлица из себя не строй. А твоя история с девицей тянет на второсортный “дюдик”, но никак не на серьезный базар. Белые нитки так и прут. Какая, однако, интересная барышня – взяла именно то, что нужно. Как знала.

Зелинский опять постучал по “торпеде”.

– За “базар”.

Сергей мрачно достал бумажник. Штрафная наличность увеличилась.

~ Во, из-за тебя приходится. Откуда ты вообще про девицу узнал? Может, не было никакой девицы?

– Да ты чего, Серега? Там свидетель же, и в газетах было. Шериф таскал блядей прямо с улицы. В начале Двенадцатого он был дома, я звонил ему. Наверняка с бабой резвился, кривой, естественно. “Стрелу” на двенадцать забил, ему бы как раз хватило “палку” кинуть.

Зелинский щелкнул пальцами:

– За “стрелу” и за “палку”. Спикер недовольно полез за пазуху.

– Передайте, пожалуйста. Вот. Я же был днем у Шерифа. Кассета стояла на месте. Шериф не мог ничего заподозрить.

– Что ж ты сразу ее не взял?

– Шутишь? Шериф, если трезвый и не под дозой, голыми руками придавить может. Другое дело, когда нарыт. Я так и прикидывал – вечерком он налижется, я его и навещу.

– Доприкидывался.

– Перезвонил, как условились, в полночь подкатил. Позвонил – не открывает. Дверь толкнул – открыто. Шериф на диване храпит. В стельку. Все как по заказу. Такая удача редко выпадает, ну, я и… Как в Боснии когда-то. Одна голова хорошо, а ни одной – лучше. Чтоб на черных подумали. Потом к полке. Что за оборотка? Нет кассеты! Не, не только этой, а еще штук пяти. И видика нет. Я-по шкафам, может, куда Шериф переложил. Нету! Я в кровище весь заляпался, пока искал.

– Наследил небось как черт.

– Я профи, Сережа. С замком только промашка вышла, дурацкая система, ключ не вытащить. Ботинки уже в Неве, а перчатки – в камине, не волнуйся.

– Это тебе волноваться надо. Баба эта мифическая далеко, а ты вот рядом. С тебя и спрос.

– Почему мифическая? Я ведь ее, кажется, сам видел. Молодая зассыха, лет восемнадцать. В лифте пересеклись. У Шерифа, между прочим, ампулку нашли из-под клофелина. Вот прошмандовка, найду – секель вырву.

– Да уж, постарайся. И побыстрее ментов. Ты хоть на секунду представляешь, что произойдет, если эта кассета где-нибудь всплывет? Ты сам-то видел ее? Смотрел?

– Нет, Шериф на словах рассказывал.

– Может, блефовал?

– Вряд ли.

Молчавший Зелинский, чуть повернув голову, спросил:

– Кто занимается Шерифом?

– Убойщики. Из райотдела.

– У нас есть кто-нибудь на подкормке из этого района?

– Найдем, – заверил Спикер. – Сейчас это не проблема. Каждого второго прикупить можно. На госбюджете мало кто вытягивает.

– Заряди, пусть подсуетятся. На оплату не скупись. Баба должна быть у нас раньше, чем у ментов. Даже если…

– Что?

– Даже если она и не брала этой кассеты.

– Да вы что, серьезно, что ли? На меня грузите? Да на фига мне…

Зелинский резко обернулся:

~ Послушай, сявка! Если ты решил со мной потягаться, то предупреждаю сразу – я, в отличие от тебя, за базар отвечаю, и если что, как ты, не лопухнусь. Вышибу из твоего кочна кочерыжку в один миг! Ты меня знаешь. А поэтому, сявка, суетись, как вошь под ногтем, если хочешь дальше прыгать. И не приведи Боже в обманку со мной играться.

Зелинский сгреб лежавшую на “торпеде” валюту и бросил Спикеру на колени.

– Извините, господа, это мой штраф. Он снова стал рассматривать приехавших, как будто ничего не случилось.

– Спикер, узнай, как там с похоронами. Пора проводить в последний путь нашего скоропостижно скончавшегося товарища. Горе-то какое. Бедняга Джек так любил фисташки.

Спикер, уже спрятавший деньги, вылез из “БМВ” и, сунув руки в карманы длинного пальто, покатил на кладбище.

– Шура, видишь те “Жигули”? – Сергей указал на запасную площадку.