– Кого берем? – пробасил усатый камуфляж.

– Вон этих, – кивнул Вовчик на стоящих у стены.

– Понял. – Усач дернул за край шапочки, и она закрыла лицо, оставив лишь смотровые щели для глаз. Рыцарь печального образа. Городского типа.

«Рыцарь» свистнул, и из фургона выпрыгнуло еще человек пять пехотинцев в дырявых шапочках. Со свистом взметнулись дубинки, словно мечи вынырнули из ножен.

– Вперед!!!

– Пого… ди-те… Ох, е…

Белкин сел на траву и схватился за голову.

– Они же уже…

Данные мелочи группу захвата не интересовали. Группа захвата действовала, как всегда, четко и слаженно. Мы что, зря тренируемся, зря тратим бензин, зря разбираемся со всякими владельцами «Запорожцев»? Из-ви-ни-те…

– Опять на суд вызовут, – вздохнул Белкин, а ведь самое обидное, что он тут абсолютно не при чем. Ребят в масках не вызовут – они в масках.

Вопросы, связанные с развернувшимися событиями, волновали Вовчика только в этом аспекте. Что касается некоторых неудобств, испытываемых сейчас Денисом и его птенчиками, то это никого из присутствующих не волновало. Конечно, конечно, человек высоких моральных качеств скажет: «Ну, что ж вы так? Ребята где-то оступились, надо им помочь, надо их понять, а не мордой в грязь! Мы ведь так ни от какой преступности не избавимся!»

Ну, разумеется, оступились! И не один раз. По нашим неточным данным, четырежды за одно лето. Сплошное спотыкание. Будто пьяные.

Вот мы их немного и отрезвим, чтобы они совсем не упали.

Дениса с остальными брали минут пять. Наконец взяли. Когда их подвели к машине, Белкин втайне порадовался, что СОБР пока работает на их стороне. В смысле, на милицейской. Казанцев, взглянув на «взятых», что-то вспомнил, сунул руку в карман куртки и извлек оттуда ксерокопии фотороботов.

– Во, теперь похожи! Паша, глянь, копия! Утрамбовали! Ну, дают! Вот так и будем проводить опознание! Факт, они! Факт!

Петрович осторожно заглянул через плечо сидящего. Тот старательно выводил строчки в блокноте. Красивый почерк. Таничев пригляделся.

«Работа ведется пассивно, план намеченных мероприятий не выполняется, нет взаимодействия с другими службами. Выдвинутые версии неконкретны и носят формальный характер…»

Петрович закрыл глаза. Опять началось. Как тогда, в зале. Падение во времени. Быстро-медленное падение.

Ревизор проверял одно из наиболее подготовленных к проверке дел. Заказное убийство без всяких надежд на раскрытие ввиду грамотного исполнения.

Паша сделал по нему все, что было возможным, хотя бы в бумажном плане. А оказывается, не все. Оказывается, нет взаимодействия…

Предвидя реакцию на остальные дела, Петрович вздохнул. Что здесь говорить о тех ОПД, что готовил Казанцев, который любил писанину как алкоголик – кефир во время банкета.

Ревизор был молод и строг. Внешне. Внешне молод и внешне строг. Из Москвы-столицы. Пока он ничего не говорил. Только писал и лишь иногда сердито вздыхал, выражая как бы еле сдерживаемое недовольство.

Ребят не было. Они разбирались в территориальном отделе с командой Дениса. Петрович принял ревизора на себя. Увы, в этом СОБР ему не помогал. О чем в душе Таничев крайне жалел.

Полчаса назад позвонил Костик, сказал, что Белов опознал двоих, в том числе и Дениса, третьего пока не смог. Придется, вероятно, проводить повторное опознание, когда у налетчика спадет с мордашки опухоль. Ленку Краснову уже привезли, она ломается, протестует, но через час Костик с ней закончит. Молода и соплива, хоть и строит из себя Маргарет Тэтчер. Недолго ей осталось.

В Антона стрелял Денис. Он сознался и, как водится, клянется, что не хотел. Это естественно. Ну, конечно, не хотел. Про это на суде присяжных и расскажешь. Вполне возможно, тебе поверят.

Белкин умчался в другой отдел. Там прошла, информация о двойном убийце. В смысле, убившем мужа и жену в общаге. Вовчик пока не отзванивался.

Таничев подошел к окну. На улице слегка подморозило. Первый гололед. Стало быть, вырастет число черепно-мозговых. Сдвинутая психология. Любое событие, даже изменение погоды, автоматически рассматривается с точки зрения возможных криминальных последствий. Хотя… Тот же шофер рассмотрит гололед в виде возросшего риска на дорогах. Профессия.

Петрович протянул руку за занавеску и достал пузатую литровую «Россию».

– Может, прервемся? Чисто символически. Мы «мокруху» сегодня подняли.

– У меня много работы. И я не люблю… это.

– У вас впереди два месяца. Чего торопиться? Дела не волки – не утащат телки. Потом работаться легче будет. Очень стимулирует.

Молодой и строгий начал слегка покашливать, испытывая вполне понятное неудобство. С одной стороны, ответственная миссия, налагающая определенные правила поведения, строго должностной подход, а с другой – а почему бы в самом деле не прерваться? Их ведь действительно прислали на целых два месяца. Поселили в нулевозвездочной гостинице, даже без буфета, командировочных дали с гулькин нос, инфляция съест их за неделю, а работу поручили серьезную и ответственную. Попробуй выдержи.